— Почему фотография не на том месте? Я же сказала — она должна стоять на верхней полке, чтобы все видели!
— Я переставила, там солнце падает, фото выцветает…
— Не смей трогать вещи без моего разрешения! — рявкнула она. — Это я подарила вам эту рамку, значит, я решаю, где ей стоять!
В этот момент хлопнула входная дверь. Андрей вернулся с работы. Лицо свекрови мгновенно преобразилось — из грозной фурии она превратилась в любящую мать.
— Андрюшенька! — воскликнула она, бросаясь к сыну. — Как я рада тебя видеть! Ты так похудел, бедный мой мальчик!
Андрей обнял мать и устало улыбнулся мне через её плечо. В его глазах читалась немая просьба: потерпи, пожалуйста.
— Мам, ты опять ругаешься с Мариной? — спросил он, отстраняясь.
— Что ты, сыночек! Я просто пришла проведать вас. Правда, Марина опять не убралась, но я же понимаю — не всем дано быть хорошими хозяйками.
Я прикусила язык так сильно, что почувствовала вкус крови. Андрей неловко переминался с ноги на ногу.
— Мам, у нас всё чисто. Марина отлично справляется с хозяйством.
— Ой, не защищай её, Андрюша. Я же вижу, как ты устаёшь. Вон какие круги под глазами! Небось даже нормально не кормит тебя.
— Мам, хватит, — устало сказал Андрей. — Марина готовит прекрасно. Сейчас, кстати, борщ варит, пахнет вкусно.
— Борщ? — свекровь презрительно хмыкнула. — Я тебе в детстве такой борщ варила, что ты по три тарелки съедал! А это… даже пахнет неаппетитно.
Я молча пошла на кухню. Слёзы жгли глаза, но я не позволила им пролиться. Не дождётся. За спиной слышался голос Валентины Петровны, рассказывающей Андрею, какая прекрасная дочь у её подруги Нины — и готовит, и шьёт, и двоих детей родила.
Ужин прошёл в напряжённой атмосфере. Свекровь критиковала каждое блюдо, сравнивая с тем, как готовила она сама. Андрей молчал, уткнувшись в тарелку. Я механически жевала, не чувствуя вкуса.
— Кстати, — вдруг оживилась Валентина Петровна, — я тут подумала. Вы же снимаете эту квартиру за бешеные деньги. А у меня дом большой, места полно. Переезжайте ко мне!
Я подавилась куском хлеба. Андрей побледнел. — Мам, мы же обсуждали это…
— Что обсуждали? Глупости какие! Зачем платить чужим людям, когда можете жить у матери? Я вам целый этаж выделю. И за Мариной пригляжу — научу наконец хозяйству.
— Спасибо за предложение, Валентина Петровна, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Но нам удобно здесь. Близко к работе.
— К работе! — фыркнула свекровь. — Да ты вообще работаешь? Сидишь в своём магазинчике, тряпки продаёшь. Это не работа, а баловство.
Я была менеджером в бутике элитной одежды. Работа нравилась, зарплата была достойной. Но для свекрови это не имело значения — она признавала только врачей и учителей.
— Мам, пожалуйста, — Андрей наконец подал голос. — Давай не будем ссориться.
— Кто ссорится? Я просто говорю правду. Если бы твоя жена меня уважала, она бы прислушалась к старшим.
