Из кухни донёсся смех Валентины Петровны.
— Ой, Люд, ты права! Надо было Павлика на твоей Светке женить. Вот это была бы невестка! А эта… Сидит дома, не работает. На шее у моего сына!
Неправда. Марина работала удалённо, дизайнером. Зарабатывала не меньше Павла. Но для свекрови работа из дома не считалась настоящей работой. «Сидит в интернете целыми днями, картинки рисует», — так она это называла.
Марина встала и подошла к шкафу. Достала чемодан — тот самый, с которым приехала сюда три года назад. Начала складывать вещи. Методично, спокойно. Платья, джинсы, бельё. Косметика с туалетного столика. Документы из ящика.
Она больше не плакала. Слёзы закончились где-то на втором году брака, когда Валентина Петровна устроила скандал из-за того, что Марина купила новые шторы в гостиную без её одобрения. Павел тогда сказал: «Зачем ты её расстраиваешь? Она же хозяйка в доме».
Хозяйка. В квартире, которую купили они с Павлом в ипотеку. На которую Марина отдавала половину своей зарплаты каждый месяц. Но свекровь переехала к ним через полгода после свадьбы — «временно», пока ремонт в её квартире. Ремонт так и не начался.
Чемодан был почти собран, когда дверь спальни распахнулась. На пороге стояла Валентина Петровна. Её взгляд скользнул по разложенным вещам и остановился на чемодане.
— Ага! — торжествующе воскликнула она. — Я так и знала! Сбежать решила? А Павлика бросить? Вот твоё истинное лицо! Марина медленно повернулась к ней. В её глазах не было ни злости, ни обиды. Только усталость и что-то похожее на жалость.
— Да, Валентина Петровна. Ухожу. Вы победили.
Свекровь на секунду растерялась. Она ожидала слёз, оправданий, мольбы. Но не этого спокойного согласия.
— И правильно! — быстро нашлась она. — Нечего моему сыну на шее сидеть! Найдёт себе нормальную жену, которая детей родит!
Марина застегнула чемодан. Подняла его с кровати и покатила к двери. Валентина Петровна не отступала, загораживая проход.
— А ты думала, что? Что я позволю какой-то выскочке моего сына обманывать? Я мать! Я всё про тебя знаю!
— Вы ничего обо мне не знаете, — тихо сказала Марина. — И о вашем сыне тоже. Вы видите только то, что хотите видеть. Но я больше не буду в этом участвовать.
В прихожей хлопнула дверь. Павел влетел в квартиру, запыхавшийся, с красным лицом.
— Что происходит? Марина? Мам?
Он увидел чемодан, побледнел.
— Ты куда? Марин, постой!
Валентина Петровна немедленно бросилась к сыну.
— Павлик! Она тебя бросает! Я же говорила, что она тебя не любит! Использовала и бросает!
Павел растерянно смотрел то на мать, то на жену. Марина видела эту растерянность сотни раз. Каждый раз, когда нужно было выбирать сторону, он выбирал нейтралитет. Который на деле всегда оказывался стороной матери.
— Марин, давай поговорим. Не уходи. Мам, дай нам поговорить.
— О чём тут говорить? — взвилась Валентина Петровна. — Она обманывала тебя! Говорила, что беременна, а сама противозачаточные пьёт! Я своими глазами видела!
