— Я же говорила, что она притворяется! — голос свекрови прорезал утреннюю тишину квартиры, как нож масло. — Никакой беременности нет и не было!
Марина замерла в дверях спальни. В руке у неё дрожала распечатка из женской консультации. Результаты УЗИ. Восемь недель. Маленькое сердечко, которое билось внутри неё уже два месяца. Она прижала листок к груди и прислушалась.
Голос Валентины Петровны звучал из кухни. Она говорила по телефону — громко, уверенно, с той особенной интонацией победителя, которую Марина научилась ненавидеть за три года замужества.
— Да-да, Люд, я тебе говорю! Вчера подслушала их разговор. Она Павлику моему мозги пудрит. Беременная она, видите ли! А сама втихаря противозачаточные пьёт. Я в её сумочке видела!
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Не токсикоз — чистая злость. Противозачаточные? Это были витамины для беременных, которые ей прописал врач! Фолиевая кислота, йод, железо. Она специально прятала их от свекрови, зная её привычку рыться в чужих вещах и делать поспешные выводы.
Три года. Три года она терпела. С того самого дня, как Павел привёл её в эту квартиру со словами: «Мамочка, познакомься, это Марина. Мы поженились». Валентина Петровна тогда окинула её взглядом, как оценивают товар на рынке, и процедила: «Ну что ж, посмотрим».
И она смотрела. Каждый день. Каждый час. Контролировала каждый шаг, каждую покупку, каждое решение. «Павлик, зачем тебе эта жена, если она даже борщ нормально сварить не может?» «Павлик, посмотри, как она деньги тратит — на какую-то ерунду!» «Павлик, она тебя не ценит, я же вижу!»
А Павел? Павел молчал. Или оправдывался: «Мам, ну что ты, Марина старается». Но никогда — ни разу! — не сказал: «Мама, хватит. Это моя жена, и я прошу тебя уважать её».
Марина прошла на кухню. Валентина Петровна сидела спиной к двери, продолжая вещать в трубку. На столе перед ней лежала раскрытая сумка Марины. Её личная сумка, которую она оставила в прихожей.
— А я ей говорю: внуков мне роди сначала, а потом уже права качай! — продолжала свекровь. — Три года замужем, и что? Пустоцвет! Я в её возрасте уже двоих родила!
Пустоцвет. Это слово ударило Марину сильнее пощёчины. Она сжала в руке листок УЗИ так, что костяшки пальцев побелели. Хотела ворваться, швырнуть бумагу в лицо этой ведьме, крикнуть: «Вот твой внук! Доволен?!» Но что-то остановило её. Может быть, усталость. Может быть, понимание, что это ничего не изменит.
Она тихо вернулась в спальню и села на кровать. Достала телефон и написала Павлу: «Нам нужно поговорить. Срочно. Приезжай домой».
Ответ пришёл через минуту: «Мам, я на работе. Что случилось?»
«Твоя мать роется в моей сумке и рассказывает подругам, что я притворяюсь беременной».
Три точки появились и исчезли несколько раз. Наконец пришёл ответ: «Ну мам, ты же знаешь, какая она. Не обращай внимания. Вечером поговорим».
Не обращай внимания. Марина уронила телефон на колени и закрыла лицо руками. Всегда одно и то же. Не обращай внимания. Она старше. Она мать. У неё характер. Потерпи.
