Павел повернулся к Марине. В его глазах мелькнуло сомнение. Всего на секунду, но Марина увидела. И это решило всё окончательно.
Она достала из кармана смятый листок УЗИ и протянула ему.
— Восемь недель. Я хотела сказать тебе сегодня вечером. Красиво, с ужином. Но твоя мать решила иначе.
Павел взял листок дрожащими руками. Прочитал. Перечитал. Поднял на неё глаза.
— Ты… мы… это правда?
— Было правдой, — поправила Марина. — Теперь это только моя правда. Я не хочу, чтобы мой ребёнок рос в доме, где его мать называют пустоцветом и обманщицей.
Валентина Петровна выхватила листок у сына. Пробежала глазами, и её лицо стало багровым.
— Это… это подделка! Она специально! Чтобы нас шантажировать!
— МАМА! — впервые за три года Павел повысил на неё голос. — Хватит!
Но было поздно. Марина уже была у двери.
— Марина, постой! Пожалуйста! Мама извинится! Мам, извинись!
Валентина Петровна скрестила руки на груди.
— Не за что мне извиняться! Я правду говорю! Если она беременна, почему скрывала? Почему таблетки какие-то прячет?
— Это витамины для беременных, — устало сказала Марина. — Которые я прятала от вас, потому что вы лезете во все мои вещи. Потому что у меня в этом доме нет ничего личного. Ни пространства, ни права на собственное мнение, ни даже права на свою беременность.
Она повернулась к Павлу.
— Я снимаю квартиру на Садовой. Если захочешь увидеться — пиши. Но только ты. Один. Без мамы.
— Ты не можешь! — взвизгнула Валентина Петровна. — Это мой внук! Я имею право!
Марина посмотрела на неё долгим взглядом.
— Вы имели право на сына. И вы его получили. Целиком. Поздравляю.
Она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Последнее, что она слышала, был крик свекрови: «Павлик! Догони её! Она украдёт ребёнка!»
В лифте Марина прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Страшно? Да. Больно? Невыносимо. Но впервые за три года она могла дышать полной грудью.
Телефон завибрировал. Сообщение от Павла: «Марина, пожалуйста, вернись. Мама уедет к себе. Обещаю».
Она не стала отвечать. Слишком хорошо знала цену его обещаниям. Мама никуда не уедет. Мама останется. Мама всегда остаётся.
Вечером, в съёмной квартире, Марина сидела на пока ещё чужом диване и пила чай. Квартира была маленькая, однокомнатная. Но своя. Без запаха валерьянки, которым пропитался их дом. Без вечного бормотания телевизора. Без скрипа половиц под тяжёлой поступью свекрови.
Телефон не замолкал. Павел звонил каждые полчаса. Писал длинные сообщения. Обещал, умолял, требовал. Потом начала звонить Валентина Петровна. Марина заблокировала её номер после первого же звонка.
К ночи пришло сообщение от золовки — сестры Павла, которая жила в другом городе: «Марина, мама мне всё рассказала. Держись. Ты правильно сделала. Я сбежала в восемнадцать и ни разу не пожалела».
