— Я хотела извиниться, — Валентина Петровна опустила глаза. — За всё. За унижения, за грубость, за то, что разрушила вашу семью.
— Вы не разрушили. Максим сделал свой выбор.
— Да, но я толкнула его к этому выбору. И теперь он несчастлив. И я несчастлива. Он со мной почти не разговаривает. Приходит, молча ужинает и уходит к себе в комнату. Мы живём как чужие люди под одной крышей.
Лариса молчала. Что тут скажешь? Валентина Петровна сама выбрала эту жизнь.
— У вас красивая дочка, — свекровь посмотрела на малышку. — Максим мог бы быть отцом. Хорошим отцом. Но я всё испортила.
— Валентина Петровна, прошлого не изменить. Максим взрослый человек, он может строить свою жизнь.
— С кем? Ни одна женщина не хочет жить со свекровью. А съехать от меня он не может — боится, что со мной что-то случится.
— А вы пробовали отпустить его?
Валентина Петровна подняла глаза.
— Как это — отпустить?
— Сказать, что вы справитесь сами. Что он может жить своей жизнью. Что вы не обидитесь, если он будет приходить раз в неделю, а не жить с вами.
— Именно. Сын, а не муж. У него должна быть своя жизнь, своя семья. А вы должны найти свою жизнь. Работа у вас есть, здоровье тоже. Найдите хобби, друзей, может, личную жизнь.
— Вам шестьдесят, а не девяносто. Моя мама в шестьдесят пять вышла замуж второй раз. И счастлива.
Валентина Петровна задумалась.
— Я разрушила жизнь сына, — наконец сказала она. — И свою тоже.
— Ещё не поздно всё исправить. Отпустите Максима. Дайте ему шанс на счастье.
Свекровь кивнула и медленно пошла прочь. Лариса смотрела ей вслед и думала: может, ещё не всё потеряно для Максима. Может, он ещё встретит женщину, которая полюбит его, и он найдёт в себе силы защитить эту любовь.
А может, и нет. Но это уже не её история. Её история — это Андрей, дочка и дом, полный любви и уважения. Дом, где свекровь — желанный гость, а не диктатор. Где муж — защитник, а не маменькин сынок.
И знаете что? Это оказалось не так уж сложно. Просто нужно было вовремя сказать «хватит» и уйти. Уйти от того, кто не ценит. К тому, кто будет беречь.
