Свекровь сидела за столом в нашей квартире и спокойно подписывала документы на продажу моего наследства — дачи, которую бабушка оставила мне перед тем, как ушла из жизни.
Марина застыла в дверях кухни, не веря собственным глазам. В руках у неё был пакет с продуктами — она забежала домой в обеденный перерыв, чтобы приготовить мужу его любимые котлеты. А застала картину, от которой кровь застыла в жилах.
Валентина Петровна, её свекровь, восседала во главе стола с видом хозяйки. Рядом примостился какой-то мужчина в мятом пиджаке — судя по папке с гербовой печатью, нотариус или риелтор. А напротив них, сгорбившись и пряча глаза, сидел Костя. Её муж. Отец её ребенка.
— Что здесь происходит? — голос Марины прозвучал хрипло, словно она не говорила целую неделю.
Свекровь подняла голову. На её лице не дрогнул ни один мускул. Ни тени вины, ни намека на смущение. Только холодное раздражение, как у человека, которому помешали закончить важное дело.
— А, невестка явилась, — протянула Валентина Петровна, откладывая ручку. — Мы тут семейные дела решаем. Тебе необязательно присутствовать.
Марина шагнула к столу, роняя пакет на пол. Апельсины раскатились по плитке, но она даже не заметила.
— Семейные дела? — она схватила со стола один из документов. Строчки прыгали перед глазами, но она разобрала главное: «договор купли-продажи», «земельный участок», «садовый дом». И адрес. Бабушкина дача в Малиновке. — Вы продаете мою дачу?!
Костя поднял на неё виноватый взгляд. Такой знакомый, такой жалкий.
— Марин, ты не понимаешь… — начал он.
— Я прекрасно понимаю! — она развернулась к нему, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. — Я понимаю, что ты, мой муж, сидишь тут и подписываешь бумаги на продажу моего имущества. За моей спиной. Вместе со своей мамочкой.
Свекровь поджала губы.
— Дорогуша, не устраивай истерику, — сказала она тоном, каким разговаривают с капризным ребенком. — Эта дача — обуза. Налоги, ремонт, дорога туда-сюда. Кому она нужна? А деньги нужны семье. Костику нужно расширять бизнес.
— Какой бизнес? — Марина резко повернулась к мужу. — У тебя нет никакого бизнеса, Костя. У тебя есть мамины фантазии о том, что ты станешь предпринимателем.
Мужчина в пиджаке неловко заёрзал на стуле.
— Может, мне подождать в машине? — пробормотал он, собирая бумаги.
— Сидите, — рявкнула свекровь. — Мы почти закончили.
— Нет, вы уже закончили, — Марина выхватила документы из его рук. — Вон из моего дома. Оба.
Она указала на дверь, глядя на риелтора. Тот не заставил себя упрашивать — схватил портфель и буквально выбежал в коридор. Через секунду хлопнула входная дверь.
В кухне повисла тишина. Свекровь медленно поднялась, опираясь на стол. В её глазах сверкнула такая ненависть, что Марина невольно отступила на шаг.
— Ты совершаешь большую ошибку, невестка, — процедила Валентина Петровна. — Очень большую.
— Единственная моя ошибка — что я терпела вас семь лет, — ответила Марина, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Костя вскочил, опрокидывая стул.
