— Вот именно, — Марина опустилась на диван. — Я устала, Костя. Я устала быть невесткой, которую терпят. Устала быть женой, которую не слышат. Устала бороться за место в собственной семье.
Слово упало между ними как бомба. Костя отшатнулся, словно его ударили.
— А Артёмка? Ты подумала о сыне?
Марина посмотрела ему прямо в глаза.
— Я думаю о сыне каждую секунду. Именно поэтому я ухожу. Я не хочу, чтобы он вырос, думая, что нормально, когда отец предаёт мать. Что нормально, когда бабушка ворует у семьи. Что нормально, когда мужчина не может защитить своих близких.
Костя опустился на колени перед ней. Его лицо исказилось от отчаяния.
— Марин, пожалуйста… Дай мне шанс… Я поговорю с мамой… Я всё исправлю…
— Ты говоришь это каждый раз, — устало ответила она. — После каждого скандала, после каждой выходки свекрови. «Я поговорю с мамой». А потом ничего не меняется. Потому что ты не можешь её ослушаться. Ты её боишься. — Я не боюсь!
— Боишься. И я тебя не виню. Она воспитала тебя таким. Сделала зависимым от себя. Но я не собираюсь больше платить за это своей жизнью.
Она встала и направилась к спальне.
— Ночуй на диване. Завтра обсудим детали.
Костя не остановил её. Он остался сидеть на полу, глядя в пустоту остекленевшими глазами.
Прошёл месяц. Самый тяжёлый месяц в жизни Марины.
Развод оказался проще, чем она думала. Костя не сопротивлялся — он словно сломался после того вечера. Подписал все бумаги, согласился на алименты, не стал претендовать на квартиру (она была куплена на Маринины деньги до брака). Свекровь пыталась вмешаться, звонила, писала гневные сообщения, даже приезжала к подъезду — но Марина заблокировала её везде, где могла.
Дело о мошенничестве медленно продвигалось. Нотариус дал показания, подтвердив, что женщина, представившаяся Мариной, была похожа на неё, но не она. Эксперт подтвердил подделку подписи. Свекровь наняла адвоката и отрицала всё, но улики были против неё.
Марина переехала на дачу. Ту самую, которую чуть не украли. Бабушкин дом встретил её запахом старого дерева и яблок. Артёмка бегал по саду, радуясь свободе. Здесь, вдали от города, вдали от свекрови, вдали от бывшего мужа, Марина наконец почувствовала покой.
Однажды вечером, когда сын уже уснул, она сидела на веранде и смотрела на закат. Телефон завибрировал. Сообщение от Кости.
«Мама получила условный срок. Два года. Она в истерике. Обвиняет тебя».
Марина прочитала и отложила телефон. Она не чувствовала злорадства. Не чувствовала и жалости. Только усталость и облегчение.
Она встала и прошла в сад. Яблоня, которую посадила бабушка тридцать лет назад, стояла, усыпанная плодами. Марина сорвала одно яблоко, откусила. Сладкое, с кислинкой. Вкус детства.
— Я справилась, бабуль, — сказала она тихо. — Я не дала им забрать твой дом.
Ветер прошелестел в листьях, словно отвечая.
