— Мы покупаем продукты! Мы платим за коммунальные услуги! — возмутилась Лариса. — Это мой дом! — рявкнула свекровь. — И пока ты под моей крышей, ты будешь делать так, как я говорю! А если не нравится — собирай манатки и проваливай! Но сына и внука оставь!
Наступила тишина. Антон побледнел, но молчал. Лариса смотрела на него, ожидая хоть слова в свою защиту. Но он стоял как истукан, опустив глаза.
— Антон? — тихо позвала она. — Ты слышал, что сказала твоя мать?
Он поднял на неё виноватый взгляд.
— Лариса… Мама погорячилась. Она не то имела в виду…
— А что она имела в виду? — голос Ларисы дрожал. — Что я должна отдать деньги на памятник отцу, потому что живу в её квартире?
— Ну… может, действительно, можно часть денег на Димин праздник… А памятник поставить попозже…
Лариса почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось. Этот человек, который клялся её любить и защищать, сейчас фактически поддерживал мать в её чудовищном требовании.
— Попозже? — повторила она. — Антон, могила отца уже три месяца стоит с временной табличкой. Люди приходят, смотрят…
— Люди! — фыркнула Зинаида Петровна. — Вечно ты о том, что люди скажут! А о семье не думаешь!
Лариса медленно опустила руку с конвертом. Она посмотрела на свекровь, потом на мужа. В их глазах она видела ожидание. Они ждали, что она сдастся, как сдавалась всегда. Уступит, промолчит, стерпит.
Но что-то изменилось. Может быть, это было упоминание об отце. Может, накопившаяся усталость от постоянных унижений. Или просто пришло понимание, что так больше продолжаться не может.
— Хорошо, — сказала она неожиданно спокойно. — Вы правы. Это ваша квартира, Зинаида Петровна. И вы имеете право устанавливать здесь свои правила.
Свекровь удивлённо приподняла брови, но тут же довольно кивнула.
— Вот и умница! Я знала, что ты образумишься!
Она протянула руку за конвертом, но Лариса сделала шаг назад.
— Я ещё не закончила. Да, это ваша квартира. И именно поэтому мы отсюда съезжаем.
— Что? — Антон выглядел ошарашенным. — Лариса, о чём ты?
— О том, что твоя мать права. Нечего нам тут жить нахлебниками. Снимем квартиру, как раньше.
— На какие деньги? — ехидно поинтересовалась Зинаида Петровна. — На эти? — она кивнула на конверт.
— В том числе. И на мою зарплату. И Антон работает, между прочим.
— Но…, но это же глупо! — забеспокоился Антон. — Платить чужим людям, когда можно жить здесь бесплатно!
— Бесплатно? — Лариса невесело усмехнулась. — Антон, твоя мать только что ясно дала понять, что мы платим за проживание здесь. Платим унижениями, платим тем, что должны отдавать последние деньги по её требованию. Это слишком дорогая плата.
— Да как ты смеешь! — взвилась Зинаида Петровна. — Я вас приютила, а ты…
— Вы нас не приютили. Вы заставили нас переехать, играя на чувствах сына. И теперь используете это как рычаг давления.
Лариса открыла шкаф и достала чемодан. Начала складывать вещи — методично, спокойно, не обращая внимания на возмущённые возгласы свекрови и растерянное бормотание мужа.
