— Мама говорит, ты одумаешься и вернёшься.
— Твоя мама ошибается.
— Лариса… Я… Дай мне время. Мне нужно всё обдумать.
— У тебя было четыре года, — устало сказала она. — Обдумывай дальше.
Она отключилась. Дима сопел у неё на плече, обхватив ручками за шею. Конверт с деньгами лежал в сумке. Завтра она поедет в контору, которая делает памятники, и закажет самый красивый. С портретом отца, с его любимой цитатой из Марка Аврелия: «То, что не делает человека хуже, не делает хуже и его жизнь».
Ольга встретила её без лишних вопросов. Помогла уложить Диму в постель, налила чаю, молча обняла, когда Лариса наконец дала волю слезам.
— Правильно сделала, — только и сказала подруга. — Давно пора было.
Утром Лариса проснулась с ощущением странной лёгкости. Как будто скинула с плеч тяжёлый груз, который тащила долгие годы. Дима завтракал на кухне, болтая с Ольгой о мультиках. Нормальный счастливый ребёнок, которому не нужен дорогой праздник — ему нужна спокойная мама.
Телефон показывал двадцать пропущенных от Антона и пять от свекрови. Она отключила звук и пошла готовить завтрак.
В обед она отпросилась с работы и поехала в гранитную мастерскую. Выбрала красивый чёрный камень с золотой гравировкой. Мастер пообещал установить через две недели.
Вечером, когда она забирала Диму из садика, к ним подошёл Антон. Выглядел он помятым, небритым.
— Лариса, нам надо поговорить.
— Не здесь. Давай зайдём в кафе.
Они сели за столик. Дима увлечённо раскрашивал картинку, которую дала ему официантка.
— Я поговорил с мамой, — начал Антон. — Она… она готова извиниться.
— Мне не нужны её извинения.
— Лариса, но мы же семья! Нельзя вот так всё рушить!
— Семья — это когда люди поддерживают друг друга. Когда уважают. Когда защищают. Твоя мать унижала меня четыре года, а ты молчал. Это не семья, Антон.
— Но я же люблю тебя!
— Любовь без уважения ничего не стоит.
Он опустил голову. Помолчал. Потом спросил:
— Я сниму квартиру. Маленькую, однокомнатную, но свою. Где никто не будет указывать, как мне жить. Ты можешь быть с нами. Но только если готов действительно быть мужем и отцом, а не маминым сынком.
— Это констатация факта. Я больше не буду жить с твоей матерью под одной крышей. И не буду терпеть её выходки. Если ты выбираешь её — это твоё право. Но тогда мы будем жить отдельно.
Антон долго молчал. Потом встал.
— Мне нужно подумать.
Он ушёл. Лариса допила остывший чай. Дима показал ей раскраску — криво, но старательно закрашенный домик с солнышком.
— Красиво, — похвалила она.
— Это наш новый дом! — гордо заявил сын. — Где мы с тобой будем жить!
— Да, солнышко. Наш новый дом.
Через неделю она нашла небольшую квартиру в спальном районе. Дорого, но терпимо. Ольга одолжила денег на залог — как раз те самые, что были отложены на памятник. Но Лариса не переживала — отдаст с зарплаты.
Антон появился в день переезда. Помог перенести вещи, собрать мебель. Молчал весь день, только под вечер сказал:
— Я буду приходить. К вам. Если можно.
— Можно. Ты отец Димы.
— Это мы ещё посмотрим.
