— Это можно исправить.
— Вы слышали. Если вы ещё раз появитесь здесь без приглашения, если ещё раз попытаетесь распоряжаться моей собственностью — я подам на развод. И заявление о преследовании.
— Посмею. У меня есть свидетель, — Марина кивнула на риелтора, который неловко переминался с ноги на ногу. — И записи звонков. И сообщений. Достаточно для суда.
Тамара Ивановна побледнела.
— Виктор Павлович, — Марина повернулась к риелтору. — Прошу прощения за потраченное время. Но никакой продажи не будет.
— Да-да, конечно, — он попятился к лифту. — Извините за беспокойство.
Свекровь стояла неподвижно. Впервые за семь лет она не знала, что сказать.
— До свидания, Тамара Ивановна, — Марина шагнула назад и закрыла дверь.
Руки тряслись. Сердце колотилось. Но на душе было удивительно легко.
Она достала телефон и набрала Андрея.
— Твоя мать только что привела риелтора в мою квартиру. Без моего ведома.
— Она хотела помочь…
— Помочь? Продать моё наследство? Это называется «помочь»?
— Марин, может, ты преувеличиваешь?
— Нет, Андрей. Я наконец вижу всё ясно. И вот что я скажу: либо ты сейчас приедешь ко мне и мы серьёзно поговорим — без твоей мамы, без её советов, без её указаний. Либо мы заканчиваем.
Через сорок минут Андрей стоял на пороге. Один.
— Можно войти? — спросил тихо.
Марина отступила, пропуская его.
Они сели в гостиной — друг напротив друга, как на переговорах.
— Я не знал про риелтора, — начал Андрей. — Честно.
— Но ты знал про её планы. Она ведь говорила, что хочет продать квартиру?
— Говорила. Но я думал, она просто… ну, мечтает.
— Твоя мама не мечтает, Андрей. Она действует. Всегда.
— Семь лет, — продолжила Марина. — Семь лет я терпела. Ждала, что ты изменишься. Что заметишь, как мне тяжело. Что встанешь на мою сторону хоть раз.
— Нет. Ты не пытался. Ты выбирал удобство. Проще согласиться с мамой, чем спорить. Проще промолчать, чем защитить жену.
Андрей поднял голову.
— Теперь — твой выбор. Либо ты взрослеешь. Учишься говорить «нет» своей маме. Учишься быть мужем, а не сыночком. Либо мы расстаёмся.
— Марин, это несправедливо…
— Несправедливо? — она горько усмехнулась. — Несправедливо было семь лет жить в тени твоей матери. Несправедливо было терпеть её указания и твоё молчание. Вот что несправедливо.
Андрей встал, подошёл к окну.
— Я не знаю, смогу ли.
— Тогда у нас нет будущего.
— Месяц. Я… попробую поговорить с мамой. Объяснить ей.
Марина покачала головой.
— Дело не в маме, Андрей. Дело в тебе. Ты должен сам понять, чего хочешь. Быть сыном — или мужем. Маминым мальчиком — или взрослым человеком.
Месяц тянулся медленно. Андрей звонил, рассказывал о разговорах с матерью. Тамара Ивановна не сдавалась — плакала, кричала, угрожала, манипулировала. Андрей метался между ними.
А Марина жила в бабушкиной квартире. Навела порядок, повесила новые шторы, купила цветы на подоконник. Здесь было тихо и спокойно.
Через месяц Андрей пришёл снова.
— Я поговорил с мамой, — сказал он с порога. — Она не изменится. Никогда.
