— Но я… — он сделал паузу. — Я хочу измениться. Хочу быть с тобой. Нормально, по-человечески. Без маминого контроля.
— Да. Я… снял квартиру. Сам. Без маминых денег, без её советов. Маленькую, на другом конце города. Хочу пожить один. Разобраться в себе. Марина смотрела на него — и впервые за долгое время видела не маминого сыночка, а человека, который пытается стать взрослым.
— Это хорошее решение, — сказала она.
— Ты… подождёшь меня?
— Не знаю, Андрей. Честно — не знаю. Но я готова дать тебе шанс. Покажи, что можешь измениться.
Андрей и правда изменился. Жил отдельно, научился готовить, сам стирал и убирал. С матерью виделся редко — она не простила «предательства». Но он держался.
Они с Мариной начали встречаться заново — как будто впервые познакомились. Ходили в кино, гуляли в парках, разговаривали часами.
Однажды весенним вечером они сидели на балконе бабушкиной квартиры.
— Спасибо, — сказал Андрей.
— За то, что не сдалась. Не ушла сразу. Дала мне шанс.
— Спасибо бабушке Нине. Если бы не эта квартира — я бы так и осталась невидимкой.
— Ты никогда не была невидимкой. Это я был слепым.
Они смотрели на город внизу. Весна пахла сиренью и надеждой.
Свекровь так и не приняла изменения. Она периодически звонила сыну, плакала и требовала «выбросить эту змею». Андрей вежливо отказывался. Со временем звонки стали реже.
А Марина наконец почувствовала себя свободной. Не невесткой — женщиной. Не собственностью чужой семьи — хозяйкой своей жизни.
Бабушка Нина была права. Свой угол — это главное. Место, где тебя никто не обидит. Откуда можно начать заново.
И Марина начала. С чистого листа. Со своей квартирой, своими правилами и своим счастьем.
