— Поэтому я тебе говорю прямо: если твоя мать приедет на три месяца, я уеду. Сниму квартиру и уеду. А ты живи с ней, готовь ей завтраки, слушай её советы и рассказы о том, какие раньше были невестки.
— Я абсолютно серьёзна. У тебя есть неделя, чтобы решить, что для тебя важнее: угодить маме или сохранить семью.
С этими словами она вышла из спальни, оставив его одного. Андрей сидел на кровати, глядя в пустоту. В голове крутились мысли, одна безумнее другой. Позвонить маме и отменить визит? Она обидится, возможно, навсегда. Не позвонить? Марина уйдёт. Она не бросает слов на ветер, он это знает.
Неделя пролетела как один день. Андрей так и не смог принять решение. Он надеялся на чудо, что как-то всё само собой разрешится. Что мама передумает или Марина смягчится. Но чуда не произошло.
В четверг вечером Марина собрала чемодан.
— Ты серьёзно? — спросил он, наблюдая, как она аккуратно складывает вещи.
— Я предупреждала, — ответила она спокойно. — Завтра утром уезжаю к подруге. Она сдаёт квартиру, я сниму у неё комнату.
— Марина, это же безумие! Из-за чего? Из-за того, что моя мать хочет повидаться с нами?
— Нет, Андрей. Из-за того, что ты не способен защитить границы нашей семьи. Из-за того, что для тебя важнее не расстроить маму, чем сохранить нормальные отношения с женой.
— Но она же пожилой человек! У неё никого кроме меня нет!
— У неё есть подруги в деревне, есть соседи, есть своя жизнь. А у нас должна быть своя. Но ты этого не понимаешь.
В пятницу утром Марина уехала. Андрей не пытался её останавливать. Он знал, что это бесполезно. Вечером он встретил мать на вокзале.
Валентина Ивановна сошла с поезда с двумя огромными сумками и сияющей улыбкой.
— Андрюшенька, сынок! Как я рада тебя видеть!
Она обняла его, и он почувствовал знакомый запах её духов, тот самый, из детства.
— А где же Мариночка? Опять на работе?
— Да, — соврал он. — Задерживается.
Дома Валентина Ивановна сразу же принялась за дело. Она переставила посуду в шкафах («так удобнее будет»), перевесила занавески («эти лучше пропускают свет»), разложила свои вещи во всех комнатах («чтобы чувствовать себя как дома»).
— Андрюша, а что на ужин? Давай я приготовлю твои любимые голубцы!
— Как это не голоден? Мужчина должен хорошо питаться! Вон какой худой стал. Марина совсем за тобой не смотрит.
И понеслось. Каждый день начинался с того, что Валентина Ивановна вставала в шесть утра и начинала греметь посудой на кухне. Завтрак должен быть плотным, обед — обязательным, ужин — ранним. Квартира пропиталась запахами её готовки, тяжёлыми, масляными.
— Андрюша, а почему Марина домой не приходит? — спросила она на третий день.
— Работа, мам. Проект важный.
— Что за работа такая, что домой не пускает? Нехорошо это. Жена должна быть дома, с мужем.
Андрей молчал, ковыряя вилкой в тарелке очередные котлеты. Еда не лезла в горло. Он скучал по Марине, по её смеху, по их тихим вечерам вдвоём. По её лёгким салатам вместо этих тяжёлых материнских блюд.
