Через неделю Валентина Ивановна начала подозревать неладное.
— Андрей, не ври мне. Где Марина?
— Уехала. Сняла квартиру и уехала.
— Как уехала? Почему?
— Потому что… — он замялся. Как объяснить матери, что она стала причиной?
— Ах она негодница! — возмутилась Валентина Ивановна. — Бросила мужа! Вот я всегда говорила, что она тебе не пара. Слишком самостоятельная, слишком гордая. Нормальная жена так не поступит!
— Мам, хватит! — не выдержал Андрей. — Она уехала из-за тебя!
Валентина Ивановна замерла с полотенцем в руках.
— Из-за меня? Что я такого сделала? Я просто хотела помочь, позаботиться о вас!
— Твоя забота душит, мам! Ты не помогаешь, ты захватываешь наше пространство. Превращаешь нашу квартиру в филиал своего дома. Марина чувствует себя здесь чужой, когда ты приезжаешь!
— Я делаю всё из лучших побуждений!
— Я знаю, мам. Но этого недостаточно. Марина — моя жена. Это наш дом. И мы должны жить так, как хотим мы, а не так, как считаешь правильным ты.
Валентина Ивановна села на стул, внезапно постарев на десять лет.
— Ты выбираешь её, а не мать?
— Я не выбираю, мам. Я просто хочу, чтобы у нас с Мариной была своя жизнь. Это не значит, что я тебя не люблю. Это значит, что я вырос. У меня своя семья.
Они молчали. На плите что-то булькало, из окна доносились звуки города. Обычная жизнь текла своим чередом, а в маленькой кухне происходил перелом, после которого ничего уже не будет как прежде.
— Я поеду домой, — наконец сказала Валентина Ивановна. — Завтра же.
— Мам, не надо так…
— Надо, Андрюша. Я всё поняла. Я действительно… перегибала палку. Хотела как лучше, а получилось…
Она не договорила, встала, пошла собирать вещи. Андрей остался сидеть на кухне, чувствуя одновременно облегчение и вину. Он достал телефон, набрал Марине.
— Марин, это я. Мама уезжает завтра. Возвращайся домой. Пожалуйста.
— А что изменилось, Андрей? Она уедет, а через пару месяцев история повторится.
— Нет. Я поговорил с ней. По-настоящему поговорил. Сказал, что мы должны жить своей жизнью. Что если она хочет приезжать, то только в гости, на несколько дней, и только по приглашению.
— Ты правда это сказал?
— Да. И знаешь что? Она поняла. Не сразу, но поняла. Марин, я был неправ. Я должен был сделать это давно. Должен был защитить наши границы, нашу семью. Прости меня.
Снова пауза, потом он услышал, как она тихо всхлипнула.
— Я так устала, Андрей. Устала бороться за наше право быть семьёй.
— Я знаю. Возвращайся. Мы справимся. Вместе.
На следующий день он отвёз мать на вокзал. Она обняла его на прощание, крепко, по-матерински.
— Береги её, сынок. Она хорошая. Просто я… я привыкла, что ты всегда мой маленький мальчик. Трудно отпускать.
— Я знаю, мам. Но я вырос. И у меня есть женщина, которую я люблю. Которая любит меня. Дай нам возможность быть счастливыми.
— Буду стараться. Можно мне иногда приезжать? На пару дней?
— Конечно, мам. Мы будем рады. На пару дней.
