— Не перебивай старших, — отрезала Галина Петровна. — Так вот, третья комната сейчас используется как твой офис. Но когда появятся дети, им понадобится детская. И тогда возникнет вопрос — где будет жить бабушка? Ведь я должна помогать с внуками.
— Вы живёте здесь временно…
— Временно? — Галина Петровна изобразила оскорблённое удивление. — Дима, твоя жена выгоняет меня на улицу?
— Нет, мама, конечно нет, — поспешно ответил Дима, не глядя на жену. — Марина не это имела в виду.
— А что она имела в виду? Что я здесь лишняя? Что мать не должна помогать сыну? Я продала свою квартиру, чтобы дать вам деньги на свадьбу, а теперь я не имею права жить с вами?
Это была ложь. Наглая, беспардонная ложь. Галина Петровна не продавала квартиру — она сдала её в аренду. Деньги на свадьбу дали родители Марины, за год до аварии. Но Дима молчал, а Марина понимала — если начнёт спорить, выглядеть плохо будет она.
— Знаете что, — Марина встала, стул скрипнул по полу. — Я устала. Мне нужно подумать.
— Думай сколько угодно, — кивнула Галина Петровна. — Но завтра утром мы идём к нотариусу. Я уже записалась на десять часов. И Дима пойдёт с нами. Правда, сынок?
Дима кивнул, не поднимая глаз. Марина смотрела на него — на мужчину, за которого вышла замуж, которого любила. Где тот весёлый, уверенный парень, который делал ей предложение на крыше высотки, под звёздами? Куда делся человек, обещавший защищать её от всего мира? Перед ней сидел маменькин сынок, не способный сказать «нет» собственной матери.
Марина вышла из кухни и закрылась в спальне. Села на кровать, обхватила голову руками. Слёзы душили, но она не позволила им пролиться. Нельзя показывать слабость. Не перед этой женщиной.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги Кати: «Как дела? Давно не виделись!»
Марина начала печатать ответ, потом стёрла. Что писать? Что свекровь пытается отобрать квартиру? Что муж её не защищает? Что она чувствует себя загнанной в угол в собственном доме?
Дверь спальни приоткрылась. Дима заглянул внутрь.
Она кивнула. Он сел рядом, попытался обнять, но она отстранилась. — Послушай, я понимаю, ты расстроена. Но мама не со зла. Она просто… беспокоится.
— Беспокоится? Она требует мою квартиру!
— Не требует, а предлагает помощь в управлении…
— Дима! — Марина повернулась к нему, глаза горели. — Очнись! Она манипулирует тобой! Нами! Это моя квартира, моё наследство. Я не отдам её никому!
— А как же я? — в голосе Димы появилась обида. — Я твой муж. Но квартира только твоя. Получается, ты мне не доверяешь?
Марина смотрела на него с изумлением. Неужели материнская манипуляция так быстро подействовала?
— Дима, я люблю тебя. Но это разные вещи. Квартира — это память о бабушке, о родителях. Это моя безопасность.
— Безопасность от чего? От меня?
— От жизни, Дима. От непредвиденных ситуаций. Что если с тобой что-то случится? Что если мы… — она не договорила.
— Разведёмся? — закончил он холодно. — Вот, значит, как. Ты уже думаешь о разводе.
