— Катя? Это я. Можешь приехать? Мне нужна помощь. И возьми с собой Андрея.
Андрей был мужем Кати и по совместительству — юристом, специализирующимся на семейном праве.
Через час в дверь позвонили. Галина Петровна, уже одетая для похода к нотариусу, пошла открывать.
— Кто это в такую рань? — проворчала она.
На пороге стояли Катя с Андреем. За ними — ещё двое мужчин в форме.
— Полиция? — свекровь попятилась. — В чём дело?
— Галина Петровна? — один из полицейских показал удостоверение. — У нас есть заявление о попытке мошенничества. Вы пытались оформить чужую недвижимость на себя, используя поддельные документы.
— Какие поддельные? Я ничего…
Марина вышла в прихожую.
— Я подала заявление вчера вечером. После того, как узнала, что вы записали меня к нотариусу без моего ведома и предоставили копии моих документов.
— Это недоразумение! — Галина Петровна повернулась к сыну, который стоял в дверях ванной с полотенцем на плечах. — Дима! Скажи им!
Дима молчал, переводя взгляд с матери на жену.
— Кроме того, — продолжила Марина, — я требую, чтобы вы покинули мою квартиру. Немедленно. Ваши вещи я отправлю по адресу вашей сдаваемой квартиры.
— Моей что? — Галина Петровна побледнела.
— Я знаю, что вы не продавали квартиру, а сдаёте её. Андрей помог мне это выяснить. Так что больше не нужно притворяться бездомной.
Свекровь повернулась к сыну.
— Дима! Ты позволишь ей так со мной обращаться? Я твоя мать!
Дима наконец заговорил. Голос был тихий, но твёрдый.
— Мама, ты солгала мне. Про квартиру, про деньги на свадьбу. И ты пыталась отобрать квартиру у Марины. Это… это неправильно.
— Я делала это для тебя! Для твоего будущего!
— Нет, мама. Ты делала это для себя. Как всегда.
Полицейские не стали никого арестовывать — формально преступления ещё не было. Но предупредили Галину Петровну, что заявление зарегистрировано, и любые дальнейшие попытки повлиять на Марину будут иметь последствия.
Свекровь собрала вещи за час. Перед уходом остановилась у двери, посмотрела на невестку.
— Ты пожалеешь об этом. Разрушить семью сына…
— Я её не разрушаю. Я её спасаю, — ответила Марина.
Когда за Галиной Петровной закрылась дверь, в квартире стало тихо. Катя с Андреем тактично ушли, оставив супругов наедине.
Дима сел на диван, обхватил голову руками.
— Прости меня. Я должен был… должен был защитить тебя. А я просто молчал.
— Почему ты ей позволял?
— Не знаю. Привычка, наверное. С детства она всегда решала за меня. Что надеть, куда пойти учиться, с кем дружить. Я думал, это нормально. Что все матери такие.
— Не все, Дима. И это не нормально.
Они сидели молча. Потом Дима взял её за руку.
— Ты думаешь, у нас получится? После всего этого?
Марина сжала его ладонь.
— Если ты научишься говорить «нет». И если мы будем командой. Настоящей командой, а не мамой, сыном и невесткой.
— Я буду учиться. Обещаю.
Вечером они вместе готовили ужин. Простой, без изысков — салат и курица в духовке. Ели при свечах, которые не зажигали со дня свадьбы.
