— Память? — свекровь рассмеялась. Смех был холодный, колючий. — Память — это фотографии в альбоме, дорогая. А квартира — это недвижимость. Стоимостью в несколько миллионов, между прочим. И ты хочешь сказать, что будешь единолично владеть таким состоянием, живя в браке с моим сыном?
В этот момент входная дверь хлопнула. Шаги по коридору — усталые, медленные. Дима вернулся с работы. Марина почувствовала одновременно облегчение и тревогу. С одной стороны, присутствие мужа должно было остановить этот абсурдный разговор. С другой — она боялась, на чьей стороне он окажется.
Дима вошёл в кухню, высокий, слегка сутулый, с вечно виноватым выражением лица. Программист в крупной компании, он зарабатывал неплохо, но в присутствии матери превращался в неуверенного подростка.
— Привет, — он поцеловал Марину в щёку, кивнул матери. — Что-то случилось? Вы обе какие-то напряжённые.
Галина Петровна тут же преобразилась. Лицо стало мягким, в глазах появилась материнская забота.
— Димочка, хорошо, что ты пришёл. Нам нужно поговорить о важном. Садись, сынок.
Дима сел, бросив вопросительный взгляд на жену. Марина молчала, не зная, с чего начать. Галина Петровна не дала ей времени на размышления.
— Дима, я беспокоюсь о вашем браке. Марина не хочет оформить квартиру на меня, чтобы я могла о ней позаботиться. Она не доверяет нашей семье.
— Мама, это не так… — начал Дима, но Галина Петровна подняла руку, останавливая его.
— Позволь мне закончить. Я понимаю, что Марина пережила тяжёлую утрату. Но сейчас у неё есть новая семья — мы. И если она не готова полностью довериться нам, может, она вообще не готова к браку?
Марина смотрела на мужа, ожидая, что он возмутится, защитит её. Но Дима молчал, разглядывая свои руки. Этот его вечный страх конфликтов, неумение противостоять матери — всё это Марина знала и раньше. Но сейчас, в этот критический момент, его молчание резало как нож.
— Дима, — она тронула его за руку. — Скажи что-нибудь. Это же абсурд.
Он поднял на неё глаза — усталые, затравленные.
— Марин, может, мама права? В смысле, не насчёт переписывания, конечно. Но может, стоит как-то… урегулировать этот вопрос? Чтобы все были спокойны?
— Урегулировать? — Марина не верила своим ушам. — Твоя мать требует, чтобы я отдала ей квартиру! Единственное, что осталось от моей семьи!
— Не отдала, а доверила, — поправила Галина Петровна. — Я же не собираюсь её продавать. Просто буду следить, чтобы всё было в порядке. А вы молодые, вам нужно о детях думать, а не о недвижимости.
О детях. Это была больная тема. Год замужества, и Галина Петровна не уставала напоминать об отсутствии внуков. Каждый семейный ужин превращался в допрос: почему нет детей, что они предпринимают, не бесплодна ли Марина.
— Кстати, о детях, — продолжила свекровь, и в её голосе появились стальные нотки. — Я тут подумала. В этой квартире три комнаты. Одна — ваша спальня, вторая — мой кабинет…
— Ваш кабинет? — Марина не выдержала. — Это гостевая комната! Вы должны были пожить две недели!
