Свекровь стояла в дверях нашей квартиры с нотариально заверенной доверенностью в руках и улыбалась так, словно пришла на день рождения внука, а не отбирать у нас последнее.
Я замерла посреди прихожей, не понимая, что происходит. Ключи от входной двери всё ещё были зажаты в моей руке, сумка с продуктами медленно сползала с плеча. Валентина Петровна, моя свекровь, никогда не приходила без предупреждения. За три года нашего брака с Димой она появлялась строго по расписанию, всегда с тортиком и всегда с претензиями.
Но сегодня торта не было. Зато был какой-то мужчина в сером костюме, топтавшийся за её спиной.
— Марина, детка, проходи, не стой столбом, — свекровь отступила в сторону, пропуская меня в мою же квартиру. — Знакомься, это Андрей Викторович. Он поможет нам с переоформлением.
— С каким переоформлением? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Димочка тебе не рассказал? — свекровь театрально всплеснула руками. — Ну конечно, он же у нас такой рассеянный. Весь в отца. Я буду жить здесь. С вами. Точнее, вместо вас. Димочка подписал мне доверенность на управление квартирой ещё месяц назад. Мы решили, что вам лучше переехать ко мне в двушку на окраине, а я займу эту трёшку в центре. Мне удобнее, я же на пенсии, мне нужен комфорт.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эта квартира была куплена на деньги, которые мы с Димой копили два года. Моя зарплата дизайнера, его доход от фриланса. Мы отказывали себе в отпусках, в ресторанах, в новой машине. Мы мечтали о своём угле, о детской комнате, о большой кухне, где можно готовить вместе.
И теперь свекровь стоит посреди этой мечты и говорит, что она — её?
— Валентина Петровна, — начала я, стараясь сохранять спокойствие. — Это какая-то ошибка. Дима не мог подписать такое без моего согласия. Квартира оформлена на нас обоих.
— На Димочку, дорогая, — мягко поправила свекровь, и в её голосе прозвучала сталь, спрятанная под слоем патоки. — Только на Димочку. Ты же сама настояла, чтобы сэкономить на налогах. Помнишь? А я — его мать. Единственная и любящая. И я имею право находиться рядом с сыном. Особенно сейчас, когда ему так тяжело.
Я достала телефон и набрала номер мужа. Гудки звучали бесконечно долго. Один, второй, пятый. Сброс.
Я позвонила снова. Тот же результат.
— Не трудись, — свекровь присела на диван и закинула ногу на ногу. — Димочка сейчас на консультации. У психолога. Он очень переживает. Знаешь, невестка, он мне всё рассказал. Про ваши ссоры. Про то, как ты его контролируешь. Про твой тяжёлый характер. Бедный мой мальчик совсем измучился. Ему нужна передышка. И мама рядом.
Мужчина в сером костюме кашлянул и протянул мне какие-то бумаги.
— Марина Сергеевна? Распишитесь, пожалуйста, что ознакомлены с решением собственника.
Я посмотрела на листы, но буквы плыли перед глазами. Доверенность. Согласие. Подпись Димы. Его почерк, знакомый до последней закорючки.
— Я ничего не буду подписывать, — сказала я, отступая назад.
Свекровь вздохнула с показным сочувствием.
