Он молчал так долго, что я подумала — связь прервалась.
— Что ты хочешь? — наконец спросил он.
— Справедливости. Либо твоя мать съезжает, и мы начинаем жить как нормальная семья. Либо мы разводимся, делим имущество через суд, и каждый идёт своей дорогой.
— Это констатация реальности, Дима. Выбор за тобой.
Свекровь позвонила на следующий день. Её голос звенел от едва сдерживаемой ярости.
— Ты настроила моего сына против меня, — заявила она. — Он пришёл вчера и устроил скандал. Требовал, чтобы я вернула ключи. Кричал, что я испортила ему жизнь. Это всё ты, гадина. Ты и твои юристы.
— Валентина Петровна, — я старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее. — Дима взрослый человек. Он сам принимает решения. Если он наконец увидел, что происходит, это не моя заслуга. Это его выбор.
— Ты разрушила нашу семью!
— Вы разрушили её сами. В тот момент, когда решили, что ваш сын — ваша собственность, а его жена — досадная помеха.
Развязка наступила через месяц. Свекровь съехала из квартиры, забрав свои вещи и оставив после себя горы посуды в раковине. Она не попрощалась, просто исчезла однажды утром, пока мы с Димой были на работе.
На кухонном столе лежала записка: «Вы ещё пожалеете».
Дима скомкал её и выбросил в ведро.
— Прости меня, — сказал он тихо, глядя в окно. — Я был идиотом. Я так привык её слушаться, что даже не заметил, как она меня использует.
Я подошла и встала рядом. За окном шёл дождь, капли стекали по стеклу извилистыми дорожками.
— Ты не идиот, Дима. Ты её сын. Она этим пользовалась.
— Она всегда говорила, что знает лучше. Что хочет мне добра. Что ты меня не понимаешь, а она понимает. И я верил. Как дурак верил.
Он обернулся ко мне. В его глазах блестели слёзы.
— Ты вернёшься? Домой?
Я помолчала, взвешивая слова. За этот месяц я много думала. О нас, о будущем, о том, чего я хочу от жизни.
— Вернусь, — сказала я наконец. — Но с условиями.
— Мы переоформляем квартиру на нас обоих. Официально, через нотариуса. Никаких доверенностей третьим лицам без взаимного согласия. И ты идёшь к психологу. Настоящему, не тому, которого посоветовала твоя мама. Тебе нужно разобраться в отношениях с ней, иначе мы будем ходить по этому кругу вечно. Дима кивнул.
Я подошла к нему и взяла за руку. Его пальцы были холодными, но он крепко сжал мою ладонь.
— И ещё одно, — добавила я. — Если твоя мать снова попытается влезть в нашу жизнь, мы будем решать это вместе. Не ты один, не она за твоей спиной. Мы. Как семья.
— Как семья, — повторил он. — Обещаю.
Свекровь позвонила через неделю. Её голос был елейным, как прежде, словно ничего не случилось.
— Димочка, сынок, когда ты приедешь в гости? Я соскучилась.
Дима посмотрел на меня. Я кивнула.
— Мама, мы приедем вместе с Мариной. В субботу. На обед. И да, мама… Если ты снова начнёшь свои игры, это будет наша последняя встреча.
Он повесил трубку, не дожидаясь ответа.
