— О, невестка пришла, — она обернулась от плиты с деревянной ложкой в руке. — Ужинать будешь? Я приготовила по-домашнему, не то что твои полуфабрикаты.
Я прошла мимо неё в спальню и начала собирать вещи. Не все, только самое необходимое. Документы, ноутбук, одежда на первое время.
Свекровь появилась в дверях, вытирая руки полотенцем.
— Куда это ты собралась?
— К родителям, — ответила я коротко.
— Убегаешь? — в её голосе послышалось торжество. — Правильно. Ты всегда была слабой, Марина. Слабой и бесхарактерной. Я с первого дня знала, что ты не пара моему сыну. Он заслуживает лучшего.
Я застегнула сумку и посмотрела ей прямо в глаза.
— Валентина Петровна, я не убегаю. Я перегруппировываюсь. Это разные вещи. И пока вы тут обживаетесь, я буду разговаривать с юристами. С настоящими юристами, а не с вашим карманным оформителем. Квартира куплена в браке, на общие деньги. У меня есть чеки, выписки, свидетельские показания. Эта история далеко не закончена.
Свекровь изменилась в лице.
— Посмею, — я перекинула сумку через плечо. — Я три года молчала, когда вы критиковали мою готовку, мою работу, мою причёску. Я улыбалась, когда вы дарили Диме деньги на день рождения с пометкой только для него. Я делала вид, что не слышу ваших намёков про бесплодную корову, которая не может подарить вам внука. Но это — последняя капля. Вы перешли черту.
Я вышла из квартиры, не оглядываясь. За спиной раздавался визгливый голос свекрови, но я уже не слушала. Мой телефон был забит номерами юридических консультаций, и каждый из них обещал бесплатную первичную консультацию.
Следующие две недели превратились в марафон.
Я жила у родителей, спала на старом диване в своей детской комнате и каждый день ходила по инстанциям. Юрист, которого я нашла по рекомендации коллеги, оказался дотошным мужчиной лет пятидесяти с усталыми глазами и железной хваткой.
— Ситуация неприятная, но не безнадёжная, — сказал он, изучив документы. — Доверенность даёт право управления, но не право отчуждения. Ваша свекровь может жить в квартире, но не может её продать или переписать без согласия вашего мужа. А ваш муж, в свою очередь, не может распоряжаться совместно нажитым имуществом без вашего согласия. Это статья тридцать пять Семейного кодекса. Будем работать.
Дима звонил каждый день. Сначала умолял вернуться, потом оправдывался, потом злился. Его голос в трубке менялся от виноватого до обиженного и обратно.
— Мама говорит, что ты хочешь нас разорить, — сказал он однажды. — Что ты затеяла какую-то тяжбу. Мариш, зачем? Давай решим по-семейному.
— По-семейному? — переспросила я. — Дима, твоя мать живёт в нашей квартире, спит на нашей кровати и готовит на нашей кухне. А я ночую у родителей на продавленном диване. Это твоё понимание семьи?
— Она пожилой человек, ей нужна забота…
— Ей шестьдесят два года, у неё своя квартира и пенсия выше средней зарплаты по региону. Она не нуждается в заботе, Дима. Она нуждается в контроле. Над тобой, надо мной, над нашей жизнью. И ты ей это позволяешь.
