Мне было двадцать восемь, и я совершенно не торопилась заводить детей. Особенно после того, как увидела, как свекровь воспитала Павла — инфантильного тридцатидвухлетнего мужчину, который не мог принять ни одного решения без мамы.
— Мы подумаем об этом позже, — уклончиво ответила я. — А сейчас давайте вернёмся к квартире. Я не буду её переоформлять.
Татьяна Петровна вздохнула, как будто я была непослушным ребёнком, который отказывается есть полезную кашу.
— Лена, ты не понимаешь. Павел — мой единственный сын. Всё, что у него есть, когда-нибудь перейдёт к вашим детям. А что, если с тобой что-то случится? Квартира достанется твоим дальним родственникам, а Паша с детьми останется на улице.
— Со мной ничего не случится, — я чувствовала, как начинаю закипать. — И даже если случится, у меня есть завещание на имя Павла.
— Завещание можно оспорить, — свекровь наклонилась ко мне. — А дарственная — это надёжно. Подумай о будущем. О наших внуках. Наших внуках. Она уже распланировала всю мою жизнь, включая детей, которых у меня ещё не было.
— Я подумаю, — соврала я, просто чтобы закончить этот разговор.
— Вот и умница, — Татьяна Петровна погладила меня по руке, и я едва сдержалась, чтобы не отдёрнуть её. — Я знала, что ты разумная девушка. Паша хорошо выбрал.
Она встала, забрала свою сумочку и направилась к выходу. У двери обернулась.
— Документы я оставлю здесь. Нотариус ждёт нас в пятницу в три часа. Не опаздывай.
Дверь за ней закрылась, а я осталась сидеть на диване, глядя на документы. Договор дарения. Моя квартира. Единственное, что осталось от мамы.
Вечером вернулся Павел. Я ждала его на кухне, документы лежали на столе.
— Привет, — он поцеловал меня в щёку и сразу направился к холодильнику. — Что на ужин?
— Твоя мама приходила, — сказала я.
Павел замер с открытой дверцей холодильника.
— А, да, она говорила, что зайдёт, — он старательно не смотрел на меня.
— Она принесла документы на квартиру.
— Ну да, мы же обсуждали это.
— Мы? — я встала. — Когда мы это обсуждали?
Павел наконец закрыл холодильник и повернулся ко мне.
— Лен, ну что ты сразу заводишься? Мама правильно говорит — в семье всё должно быть общее.
— Общее — это одно. А переоформление моей квартиры на тебя — это другое.
— Какая разница? — он пожал плечами. — Мы же муж и жена. Что моё, то твоё, что твоё, то моё.
— Тогда давай переоформим на меня твою машину, — предложила я.
— Это другое. Машина нужна мне для работы.
— А квартира нужна мне для жизни.
— Лена, ты не понимаешь, — он сел за стол напротив меня. — Мама объяснила мне, что это вопрос безопасности. Если квартира оформлена на меня, никто не сможет нас выселить.
— Нас и так никто не может выселить. Это моя квартира.
— Но ты же женщина, — Павел говорил так, будто это всё объясняло. — Женщины эмоциональны, могут наделать глупостей. А я буду защищать наши интересы.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот милый, заботливый парень, который два года назад клялся мне в вечной любви?
