— Компромисс, Павел? — она покачала головой. — Четыре года я шла на компромиссы. Результат? Твоя мать считает меня прислугой, а ты даже не замечаешь, как она меня унижает. Или замечаешь, но тебе всё равно.
Она открыла дверь, но Вера Павловна бросилась наперерез.
— Я не позволю! Я буду оспаривать это завещание! У меня есть знакомые юристы! Мы докажем, что ты обманом завладела наследством!
Марина остановилась. В её глазах появился холодный блеск.
— Попробуйте, Вера Павловна. Только сначала вспомните прошлое лето. Помните, как вы заставили меня отдать вам мои последние сбережения на вашу поездку в санаторий? Пятьдесят тысяч рублей, которые я копила на курсы повышения квалификации. Вы обещали вернуть через месяц. Прошло восемь месяцев. А помните новогодние праздники? Когда вы при всех гостях сказали, что я готовлю как студентка общежития, и вам пришлось спасать праздничный стол? Или тот случай с моей мамой, когда вы не пустили её переночевать, сказав, что в доме не ночуют посторонние?
С каждым словом Вера Павловна становилась всё бледнее. Она не ожидала, что тихая, всегда покладистая невестка помнит всё. Каждое слово, каждый взгляд, каждое унижение.
— Это всё… это всё недоразумения… — пробормотала она.
— Нет, Вера Павловна. Это не недоразумения. Это систематическое унижение, которое вы называли воспитанием. Вы думали, что я буду терпеть вечно? Что у меня никогда не появится возможность уйти?
Марина перевела взгляд на мужа.
— А ты, Павел… Ты всегда выбирал её сторону. Всегда. Даже когда она была неправа, даже когда откровенно издевалась. «Мама не со зла», «У мамы характер такой», «Потерпи, она старенькая». Сколько раз я это слышала?
Павел молчал, опустив голову. Он знал, что она права. Знал, но признать это означало признать собственную слабость.
— Галина Николаевна дала мне шанс, — продолжила Марина. — Шанс начать новую жизнь. Жизнь, в которой я не буду каждый день просыпаться с мыслью о том, что придётся терпеть очередные выпады вашей матери. Жизнь, в которой я смогу пригласить свою маму в гости, не боясь скандала. Жизнь, в которой меня будут уважать.
Она сделала шаг к двери, но обернулась ещё раз.
— Кстати, Вера Павловна, помните, как вы месяц назад сказали при соседях, что я бесплодная, раз за четыре года не родила? Что Павлу нужно найти нормальную женщину, которая подарит ему наследника?
Вера Павловна вздрогнула. Она помнила. Это было на дне рождения соседки, после второй рюмки коньяка. Она думала, Марина не слышала.
— Так вот, я не бесплодная. Я предохранялась. Все четыре года. Потому что не хотела рожать ребёнка в семью, где меня не уважают. Не хотела, чтобы мой ребёнок рос, видя, как его мать унижают, а отец молчит.
Бомба была сброшена. Павел поднял голову и уставился на жену с таким изумлением, словно она превратилась в другого человека прямо у него на глазах.
— Ты… ты специально…
— Да, Павел. Специально. Это было моё решение, и я его приняла в первый же год нашего брака, когда понял, что ты никогда не встанешь на мою сторону.
