Нотариус деликатно кашлянул.
— Если у вас больше нет вопросов по наследству…
— Вопросов нет, — твёрдо сказала Марина. — Я приду через неделю для оформления документов.
Она вышла из кабинета, оставив мужа и свекровь в полном ошеломлении. В коридоре она достала телефон и набрала номер мамы.
— Мам? Да, всё прошло хорошо. Очень хорошо. Знаешь, я тут подумала… Хочешь переехать поближе к центру? У меня скоро будет прекрасная трёхкомнатная квартира.
За спиной хлопнула дверь кабинета. Марина обернулась. Павел стоял в коридоре, растерянный и жалкий.
— Марина, подожди. Давай поговорим. Мы же четыре года вместе. Неужели ты вот так просто всё перечеркнёшь?
Она остановилась, внимательно посмотрела на него. На человека, которого когда-то любила. Или думала, что любила.
— Знаешь, Павел, твоя мать однажды сказала мне очень правильную вещь. Она сказала: «В браке кто-то обязательно главный, а кто-то подчиняется». Четыре года главной была она. Теперь главная я. И моё первое решение — развод.
— Но… наследство… квартира… мы же можем…
— Нет, Павел. Наследство только моё. Так решила Галина Николаевна, и я буду уважать её волю. А вы с мамой можете продолжать жить как жили. Вдвоём. Она готовит лучше меня, убирает тщательнее и вообще идеальная женщина. Правда, внуков вам не родит, но это мелочи.
Вера Павловна выскочила из кабинета.
— Ты пожалеешь! — крикнула она вслед уходящей Марине. — Ты останешься одна! Никто тебя не возьмёт замуж в твоём возрасте! Тридцать два года, и ни детей, ни семьи!
Марина даже не обернулась. Она шла по коридору, и с каждым шагом чувствовала себя всё легче. Тридцать два года. Прекрасный возраст для новой жизни.
Вечером того же дня Марина сидела в своей маленькой кухне. Павел ушёл к матери сразу после возвращения из нотариальной конторы, даже вещи не стал собирать. Сказал, что ему нужно всё обдумать.
На столе лежали документы о наследстве. Марина перечитывала письмо Галины Николаевны, и на глаза наворачивались слёзы. Женщина, которую она едва знала, поняла её лучше, чем родной муж.
Зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Марина Сергеевна? — раздался мужской голос. — Это Виктор Петрович, я тоже был сегодня у нотариуса, после вас. Простите, что беспокою, но я был другом Галины Николаевны. Она много рассказывала о вас.
— О, здравствуйте, — удивилась Марина.
— Галина Николаевна просила передать вам ещё кое-что. Не материальное. Она сказала: «Когда Марина получит наследство, передайте ей, что главное богатство — это свобода быть собой. Деньги и квартира — это просто инструменты. А счастье она найдёт, когда перестанет бояться».
Марина молчала, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
— И ещё, — продолжил Виктор Петрович. — Она велела сказать, что в ящике секретера в квартире лежат фотографии. Её фотографии в молодости. Она была очень красивой и очень несчастной. Не повторяйте её ошибок.
