— Мам, ну ты чего… — вдруг заискивающим голосом заговорил он. — Я же не со зла. Погорячился, может. Ну бывает же! Я тебя люблю ведь.
— Если сам не уйдёшь, участковый поможет, — продолжила Алла Дмитриевна. — Николай Петрович в гостевой сидит, а твоя сестра с мужем на кухне. Я всё продумала, Олег. И не боюсь тебя.
— Ты… Ты… — Олег оглянулся, словно выход искал. — Всех против меня настроила?! Ах ты… Чокнутая старуха! Всё равно квартира моей будет!
— Никогда она твоей не станет, — произнесла Алла Дмитриевна. — Всё до последней ложки Кате завещаю. У меня уже предварительная консультация с нотариусом была, завтра иду оформлять официально.
Олег сначала побелел, потом покраснел, рот открыл, но слов не нашёл. В этот момент в прихожую участковый вышел, а следом Екатерина с мужем.
— Всё в порядке, Алла Дмитриевна? — спросил Николай Петрович.
— Ты… Вы все… — Олег от злости задыхался. — Да катитесь вы все к чёртовой матери!
Резко сумки схватил, куртку с крючка сдернул и вылетел из квартиры. Алла Дмитриевна медленно на стул села. Только теперь почувствовала, как сильно руки дрожат. Екатерина подошла и молча мать обняла.
С тех пор Алла Дмитриевна Олега больше не видела. Поначалу звонки были — то злые, то жалобные, а потом затих. Слышала от знакомых, что устроился он на новую работу в другом районе.
Екатерина теперь каждые два-три дня приезжает, после того случая дочь к матери ещё внимательнее стала. Алла Дмитриевна сильно переживает разрыв с сыном, но знает — поступила правильно.
Иногда по вечерам сидит она в своём кресле, смотрит на мебель, которую сама расставила как надо, и думает: жаль, что так вышло. Но квартирный вопрос, он ведь не только стены портит — он и души людей уродует. А от этого надо беречься. Пока не поздно.
