— Вот и думаю, — продолжил он, ногти свои разглядывая, будто там что-то интересное написано, — что по справедливости всё мне должно достаться. А Катьке и так неплохо живётся. Муж её кормит-поит, и дальше будет.
Алла Дмитриевна молчала. Где-то в самой глубине души она всегда чувствовала — что-то с Олегом не так. Эта его вечная уверенность, что весь мир ему по гроб должен. Эти бесконечные байки про злых начальников да завистливых товарищей. Вечные проблемы с работой, с деньгами…
— А не подумал ты, — наконец заговорила она, — что я сама, может, хочу решить, кому что оставить?
Олег вскочил с дивана.
— Да брось, мам! Ты же родного сына без крыши не оставишь?
И тут же, совсем другим голосом, жалобным:
— Мне вообще за квартиру платить нечем стало. Вчера опять оштрафовали на работе. А начальник уже третий раз увольнением грозит. Говорит, ещё раз опоздаешь — и всё, вон из конторы.
— И на много оштрафовали? — спросила Алла Дмитриевна.
— На пятнашку, — буркнул он. — Представляешь? За каких-то пятнадцать минут! Совсем озверели!
Алла Дмитриевна тяжело вздохнула.
— Ну уволят тебя — получишь расчёт, вот за квартиру и заплатишь.
— Ты что… — в голосе у него злость прорезалась. — Ты что, мне даже не поможешь? Родной сын просит!
— Олежа, тебе сорок два года! — покачала она головой. — Ты взрослый мужик!
— Ну и что с того? Ты мне мать! Вон у Петьки мамаша машину купила, а ему сорок пять стукнуло!
Алла Дмитриевна отвернулась, чтобы он глаз её не видел. Вот оно как. Явился, мебель перетаскал, в документах рылся, а теперь ещё и денег клянчит.
Хотелось ей отказать наотрез. Сказать, что это её дом, что сам пускай свои проблемы решает. Но жалость к единственному сыну взяла верх. И потом, может, поживёт с ней — она его образумит, на путь истинный наставит…
— Ладно, — неохотно согласилась она, — но только на пару месяцев. И чтобы по дому помогал, а на работу не опаздывал.
— Ты золотая, мамань! — просиял Олег. — Завтра же вещи привезу!
— А мебель? — кивнула Алла Дмитриевна на разгром в комнате. — Вернёшь всё на место?
— А? — он уже на пороге стоял. — Да ладно, мам, привыкнешь! Увидишь — понравится!
И хлопнул дверью. Алла Дмитриевна тяжело опустилась в кресло. Сердце ёкнуло — чувствовала, наделала она глупость.
Олег действительно перевёз вещи на следующий день. Комнату гостевую занял — ту самую, где раньше Екатерина с мужем ночевала, когда к матери приезжала.
А дочь теперь стала реже появляться. Не то чтобы она брата не любила, но отношения у них с детства не заладились. Олег всегда считал, что родители младшенькую больше любят, и не упускал случая её зацепить. С годами это в какую-то болезненную ревность переросло.
Олег стал домой поздно являться, от него пивом несло за версту. Раньше он раз в месяц маму навещал, а теперь каждый вечер перед телевизором усаживался и бесконечные истории травил — как его на работе обижают, как в магазине обманывают, как бывший друг подставил…
