— Он рассказывал, что вы иногда не помните, что делали. Вещи теряете. Говорил, что присматривает за вами…
— Присматривает?! — кулаки сжала она.
— Ну да, — растерянно кивнула соседка. — И ещё про старческое… Простите, не хочу повторять.
— Договаривайте, Валентина Петровна, — потребовала Алла Дмитриевна.
— Про… старческое слабоумие, — соседка глаза отвела. — Но я, конечно, не верю! Вы всегда такая разумная были…
Алла Дмитриевна домой поднялась, еле дрожь сдерживая. Вот оно что! Вот зачем он эти сплетни распускает. Если она сейчас «не в себе», то потом любое её решение оспорить можно. Любое завещание под сомнение поставить.
Села она за стол, телефон достала. Долго на него смотрела, потом решительно дочери набрала.
— Катя, — сказала тихо, — помощь твоя нужна. Приезжай завтра утром, когда Олега дома не будет. И… с участковым свяжись. Пусть тоже приедет. На всякий случай.
— Что случилось? — в голосе Екатерины беспокойство зазвучало.
— Олег… — глубоко вздохнула Алла Дмитриевна. — Олег слухи пускает, что у меня слабоумие начинается. Почву готовит, чтобы завещание моё потом оспорить.
— Да что ты говоришь! — воскликнула Екатерина. — Ну это уже слишком! Приеду, мама. И Серёжу с собой возьму, мало ли что…
На следующее утро Алла Дмитриевна Олега проводила — поплёлся он нехотя «работу искать» после её настойчивых требований. Екатерина через час приехала с мужем. А вскоре и участковый подтянулся, Николай Петрович, которого Алла Дмитриевна много лет знала.
Помогли они все Олеговы вещи в две большие сумки собрать.
Когда Олег вечером вернулся, Алла Дмитриевна его уже ждала. Сидела в кресле, прямая и собранная. На полу у ног — две большие сумки. Екатерина с мужем на кухне устроились, а участковый в гостевой комнате разместился.
— Это что такое? — Олег на сумки кивнул, куртку стаскивая.
— Твои вещи, — спокойно ответила она.
— Мои… что? — нахмурился он. — Ты что, мам? И правда из ума выжила? Зачем вещи собрала?
— Уходи, — поднялась она с кресла. — Прямо сейчас.
— Ты чего? — в глазах у него что-то похожее на испуг мелькнуло, но сразу злостью сменилось. — Что за дурь в голову взбрела? Я же твой сын!
— Мой сын не стал бы про моё слабоумие сплетни распускать, — чётко проговорила Алла Дмитриевна. — Не стал бы давить и манипулировать. Не считал бы меня живой помехой на пути к наследству.
— Да я… — Олег осёкся. — Что за бредятина? Кто тебе что наговорил?
— Валентина Петровна была так добра, что твои откровения передала. Слово в слово.
— Вот же, старая карга! — прошипел Олег. — Ну и что? Подумаешь, пару слов сказал. Это ради тебя было! Чтоб соседи присматривали, если что!
— Вон отсюда, — тихо, но твёрдо произнесла Алла Дмитриевна. — Больше не намерена терпеть тебя в своём доме.
— Да ты… Ты не посмеешь! — Олег к ней шагнул. — Я, между прочим, права имею…
— На что? — перебила она. — На моё имущество? На мою квартиру? Пока я жива, здесь всё моё, Олег. И я решаю…
