— Дочка, давай-ка ты не будешь перечить мне. Пока отец не нашел нормальную работу, за финансы в нашей семье отвечаешь ты. Так что-либо сокращай свои расходы, либо ищи подработку.
— Нет, мама, — сказала я как можно жестче. — У меня нет статей расходов, которые я могла бы урезать в вашу пользу.
— Как это нет? А твои путешествия раз в полгода? А обеды в кафе? В конце концов, откажись от такси. И новый пуховик с сапогами тебе ни к чему — в старых походишь.
— Ну, знаешь ли, мама, — я уже едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик. Вместо этого быстро оделась и ушла из родительского дома. Прогулка по парку должна вернуть мне покой.
***
Старые обиды продолжали клокотать. Если в детстве мама наряжала меня как куколку, то в подростковом возрасте я выглядела как пугало. Мать сама покупала одежду для меня. И как будто специально — не моего размера. То больше, то меньше.
— Фу, как ты разжирела, — брезгливо говорила она, если вещь была мала. А если велика — звучала другая песня. — Ничего, на вырост будет.
— Мама, можно я сама выберу одежду? — я собиралась в лагерь, и мать пообещала купить пару новых платьев, шорты, футболки и джинсы.
— Знаю я, что ты выберешь. Сплошную безвкусицу. Вот, передали, хорошие вещи, примерь.
В пакете лежали чужие явно ношеные вещи. Почти все — огромные, часть была в таком состоянии, что в огороде в них работать было бы стыдно.
— Не поеду в этом, — я тогда впервые разревелась от обиды.
— Значит, не поедешь вообще, — пожала плечами мама.
Знаете, в семье были деньги. Мать не отказывала себе ни в чем, но как только вопрос касался меня, включался режим жесткой экономии. Это потом, много лет спустя, я поняла: мать была типичным нарциссом. И во мне она видела не дочь, а соперницу и конкурентку. Но отец этого не видел: он был занят бизнесом, постоянные разъезды, встречи. Зато когда бывал дома, я купалась в его нежности.
— Дочка, ты у меня такая умница, да еще и красавица! Моя гордость! — такие слова мне постоянно говорил отец.
— Не преувеличивай, — морщила нос мать. — У нее три четверки в четверти.
— Так остальные — пятерки! — с гордостью смотрел на меня отец. — У Максима тоже три четверки, а остальные — тройки. Что ж ты его не ругаешь за это?
— Он мужчина, а мужчине не важны оценки в аттестате, — парировала мать. Макс всегда был ее любимчиком.
Брат поступил на бюджет, но после третьей сессии бросил институт. Полгода сидел дома, разрабатывал план, как стать предпринимателем. Потом поступил в другой институт на платное. Поучился год — и тоже бросил. Ни работы, ни образования. Еще год занимался непонятно чем: говорил, что вот-вот запустит проект, пытался «подняться» на криптовалюте, но соображаловка работала так себе.
— Аня, я считаю, ты обязана поддержать брата, — заявила мать 1 сентября.
— Чем это? — я училась на четвертом курсе и никак не ожидала, что она заведет такой разговор.
— Брат поступил на иняз, и ты ему поможешь.
— Как — мозги свои буду сдавать в аренду? — рассмеялась я.
