Виктория Олеговна сидела в моем кресле так, словно это был трон, а она — императрица, сошедшая к подданным с высочайшим указом. Она медленно помешивала ложечкой чай в фарфоровой чашке — моей, подаренной мамой, — и этот звонкий, ритмичный звук начинал действовать мне на нервы, как метроном, отсчитывающий время до взрыва.
— Оля, деточка, ну что ты молчишь? — свекровь приподняла бровь, идеально подведенную карандашом. — Я говорю вещи очевидные. Разумные.
Я стояла у окна, скручивая кухонное полотенце в тугой жгут, чувствуя, как грубая вафельная ткань натирает ладони. Влад, мой муж, сидел на диване, опустив голову в ладони. Он молчал. И это молчание ранило сильнее, чем слова его матери.
— Ты должна понять ситуацию. Саше нужна трёшка, а вам двоим и в его квартире будет просторно, — заявила свекровь, сделав глоток чая. — Вы всё равно с Владом пока без детей, а у Саши со Светочкой уже есть ребенок. Ему нужно пространство для развития. А у вас тут… слишком тихо.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает горячий ком. Эта квартира не досталась нам с неба. Десять лет мы с Владом жили в режиме жесткой экономии. Мы отказывали себе в отпусках, я три года носила одни и те же сапоги, Влад брал подработки по выходным, возвращаясь домой серым от усталости. Каждый метр здесь был оплачен нашим здоровьем.
И теперь является Виктория Олеговна и предлагает… нет, требует, чтобы мы поменялись жильем с её младшим сыном.
— Виктория Олеговна, — я старалась говорить ровно, глядя ей прямо в глаза. — Вы, наверное, шутите? Это наша собственность. Мы платили ипотеку. А у Саши есть своя квартира. Студия в тридцать два квадрата. Которую, кстати, помог купить Влад.
Свекровь поморщилась и со стуком поставила чашку на блюдце.
— Опять ты считаешь! «Влад помог», «Влад купил»… Влад — старший брат! Это его обязанность. Сашенька — натура творческая, ему трудно в этом жестком мире. А Влад у нас пробивной.
Я посмотрела на мужа. «Пробивной». Я помнила, чего стоила эта пробивная сила, когда у Влада в тридцать пять начались проблемы с давлением от переутомления. Сашенька в это время «искал себя» на юге, тратя деньги, которые Влад высылал матери.
— Мама, — наконец подал голос Влад. Он поднял голову, и я увидела в его глазах тяжелую усталость. — Мы не будем меняться. Это бред. Саша взрослый мужчина, ему тридцать два года. Пусть берет ипотеку, расширяется. Я помогу с первым взносом, если нужно, но отдавать свой дом я не буду.
Виктория Олеговна всплеснула руками.
— Поможет он! Да у Саши сейчас сложный период, его сократили. Несправедливо, подсидели! А Светочка в декрете. Как они ипотеку потянут? Ты хочешь, чтобы твой племянник рос в тесноте? Влад, ты стал черствым… Это всё её влияние!
Она указала на меня пальцем с крупным перстнем.
— Оля настроила тебя против семьи! Раньше ты понимал, что родная кровь — это главное. А теперь вы сидите тут в своих ста метрах, а брат ютится в тридцати двух квадратах с младенцем!
