Катя ничего не ответила. Она молча налила себе воды из фильтра, выпила залпом и ушла обратно в комнату. Снова раздалось щелканье клавиш.
Ольга Петровна осталась одна на поле боя. Закатав рукава своей праздничной блузки, она принялась за дело. Перемыла гору посуды, отскребла плиту, выбросила мусор. Потом почистила картошку, пожарила котлеты, которые привезла с собой. Кухня наполнилась запахами жареного лука и мяса — запахами настоящего дома.
Вечером пришел Игорь. Он действительно выглядел уставшим — лицо серое, под глазами круги. Работа инженером на производстве выматывала. Увидев мать, он слабо улыбнулся, но в глазах мелькнула тревога. Он знал, что визиты мамы редко обходятся без нравоучений.
— Привет, мам. Ты какими судьбами?
— Да вот, сердце болело за тебя, сынок. Приехала, а тут… Мамай прошел. Пришлось вот ужин готовить, раз у твоей жены «проект».
Игорь прошел на кухню, жадно втянул носом воздух.
— О, котлетки! Спасибо, мам. Есть хочу — умираю. В столовой сегодня не успел, аврал был.
Они сели ужинать. Катя вышла из комнаты только через полчаса. Вид у нее был еще более помятый, глаза красные от монитора. Она молча села за стол, положила себе картошки.
— Спасибо за ужин, — буркнула она, не глядя на свекровь.
— На здоровье, — сухо ответила Ольга Петровна. — Хоть поешь нормальной еды, а то всё эти ваши суши да пиццы. Желудок только портить. Кстати, Игорь, я хотела поговорить. Тетя Валя из кадрового отдела звонила. У них место освобождается, секретарь в учебную часть. Зарплата небольшая, зато официально, стаж идет, отпуск летом. Может, устроишь туда Катерину? Хватит ей уже дурью маяться.
Игорь поперхнулся котлетой. Катя замерла с вилкой у рта.
— Мам, ну ты чего… — начал было Игорь.
— А чего я? — Ольга Петровна выпрямилась, чувствуя свою правоту. — Я добра вам желаю. Годы идут. О пенсии надо думать сейчас. А она что? В трудовой книжке — пустота. Кто она для государства? Тунеядка. Да и тебе легче будет, если жена будет при деле, а не дома сидеть, электричество жечь.
— Ольга Петровна, — голос Кати был тихим, но в нем появились стальные нотки. — Я не ищу работу. У меня она есть.
— Да какая это работа! — всплеснула руками свекровь. — Тьфу! Сегодня есть заказ, завтра нет. Никакой стабильности. Ты на шее у мужа сидишь, ножки свесила, да еще и хозяйством заниматься не хочешь. Прихожу — грязь, пыль. Игорь вон в неглаженой рубашке ходит. Стыдобища!
— Мам, перестань, — Игорь отложил вилку. — Катя нормально зарабатывает. И рубашку я сам могу погладить, не безрукий.
— Ты мужчиной должен быть! Добытчиком! А приходишь в хлев. Жена должна обеспечивать уют, быт, тыл! А если она не работает официально, так у нее времени вагон должно быть. А я что вижу? Лень и бардак.
Катя медленно положила вилку на стол. Звон металла о тарелку прозвучал в тишине как выстрел. Она подняла глаза на свекровь. В них больше не было усталости, только холодная решимость.
— Значит, я на шее сижу? — переспросила она.
