— О доме. Володя мне всё рассказал. Как ты с ним обошлась. Как отказалась дать доверенность. Как унизила его при документах.
Я села на диван. Руки сами собой сжались в кулаки.
— Я никого не унижала. Я просто сказала, что буду заниматься наследством сама.
— Сама! — фыркнула свекровь. — А муж для чего? Ты вообще понимаешь, что вы семья? Что у вас всё общее должно быть?
— Тамара Ивановна, дом завещан мне. Лично. Это не совместно нажитое имущество. Это отцовское наследство.
— Ну и что? Вы же замужем! Значит, всё пополам! Так по закону!
— Нет, не по закону. Наследство не делится при разводе. Оно остаётся тому, кому завещано.
Она вздёрнула подбородок.
— Ах вот оно что! Ты уже и про развод думаешь! Володя, ты слышишь? Она про развод говорит!
Муж вышел из спальни, посмотрел на меня тяжело.
— Лена, может, хватит уже? — тихо сказал Владимир. — Мама права. Мы семья. Надо делиться.
— Чем делиться, Володь? Домом? Зачем?
— Ну, мало ли что. Вдруг нам деньги понадобятся. Продадим, купим что-то другое. Или я бизнес открою, ты же знаешь, я давно хотел. Этот дом — капитал.
Вот оно. Я поняла. Дом для него — это не память об отце, не место, где я росла, не стены, которые отец клал кирпич за кирпичом. Для Владимира это просто деньги. Большие деньги.
— Володя, я не собираюсь продавать дом.
— Потому что он мой. Потому что там моё детство. Потому что отец хотел, чтобы я его сохранила.
— Он умер! — резко бросил муж. — Какая разница, чего он хотел? Живым надо думать о живых!
Я встала. Подошла к окну. За стеклом шёл дождь, серый, холодный, осенний. Мне вдруг стало так одиноко, будто я осталась совсем одна на свете.
— Уходите, пожалуйста, — сказала я, не оборачиваясь. — Обе.
Тамара Ивановна возмутилась, захлопала сумкой, но Владимир взял её под руку и увёл. Дверь закрылась. Я осталась в тишине. Села обратно в отцовское кресло и разрыдалась. Не от обиды. От понимания.
Двадцать лет я думала, что живу в браке. Что у нас семья, любовь, поддержка. А оказалось, что всё это время я просто была удобной. Удобной женой, которая не спорит, не требует, соглашается. И стоило мне один раз сказать нет, как всё посыпалось.
Вечером Владимир вернулся. Сел напротив, долго молчал.
— Лен, давай начистоту. Ты правда не продашь дом?
— Даже если я попрошу?
Он кивнул. Встал. Пошёл в спальню. Я слышала, как он открывает шкаф, достаёт сумку. Через полчаса он вышел с чемоданом.
— Я поживу у матери. Пока ты не передумаешь.
— Не передумаю, Володь.
— Тогда, наверное, нам есть о чём подумать.
Он ушёл. Я не остановила.
Прошёл месяц. Владимир не звонил, не приезжал. Я получила свидетельство о собственности, положила его в сейф. Документ на моё имя. Дом мой. Законно, навсегда.
А потом приехала подруга, Марина. Мы дружим со школы. Она единственная, кто понял меня без слов.
— Молодец, Ленка, — сказала она, наливая чай. — Правильно сделала. Дом твой, и точка.
— Но я потеряла мужа.
