Андрей обнял её. Крепко, до хруста.
— Прости меня, — прошептала она. — Я такая дура.
— Ты не дура. Ты просто жена.
— Значит так, — сказала Марина, вытирая слезы. — Елене Петровне нужен ремонт. У неё с окна дует. Я премию получила, прятала на шубу. Обойдусь без шубы. Поменяем ей окна.
— Молчи. С этого месяца мы отправляем ей тридцать тысяч. Я тоже буду вкладываться. Она нам не чужая. Она мать Вити. А значит, и наша мать.
Андрей смотрел на неё с немым обожанием.
— И знаешь что? — добавила она, улыбаясь. — Ваза та, что я разбила… Туда ей и дорога. Уродская была. Купим новую. Красивую. И отвезем Елене Петровне.
Конфликт растворился. В этой комнате больше не было места для подозрений. Здесь осталось только двое людей, которые научились смотреть в одну сторону. И третий — незримый, молодой парень в форме, который когда-то отдал жизнь, чтобы они могли вот так сидеть, обнявшись.
