— Лида! Кофе мне сделай, — громкий голос Владимира эхом раздался из гостиной.
Лидия подняла взгляд от недоделанной вышивки, тяжело вздохнула и пошла на кухню. Она давно привыкла, что её день расписан не вокруг её собственных желаний, а вокруг потребностей Владимира. «Ну что поделаешь, характер у него такой. Вроде и любит, но показать по-нормальному не умеет», — думала она, заливая кипяток в кружку. Руки слегка дрожали — не от страха, а от усталости. За последние годы эта мелкая дрожь стала её постоянным спутником.
– Долго ты! — Владимир возник в дверях, нахмурившись. — И где сахар? Опять не положила, да? — он резко забрал кружку у Лидии и едва не опрокинул её содержимое себе на руки.
– Я подумала, ты сам добавишь, как тебе нравится, — сдержанно ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза.
– «Подумала», — он передразнил её, — от тебя, Лида, этого точно не ожидал. Ты за столько лет хоть раз нормально сделала всё с первого раза? — Владимир громко поставил кружку на стол. — Знаешь, я иногда думаю, что мне с тобой просто не повезло. Никто бы, кроме меня, не выдержал твоего характера.
– Достаточно! — тихий, но твёрдый голос прозвучал неожиданно даже для самой Лидии.
– Чего? — Владимир прищурился. — Ты что, перечить мне вздумала?
Лидия посмотрела на мужа впервые за долгое время. В её глазах больше не было привычной усталой покорности.
– Да, перечу. Знаешь, Володя, я, может, и не идеальная, но ты… — она замолчала, подбирая слова, — ты стал вести себя так, будто я тебе что-то должна по умолчанию. Ты даже «спасибо» за кофе не можешь сказать.
Владимир опешил. Обычно Лидия либо молчала, либо пыталась оправдываться. Но сейчас она говорила спокойно и уверенно.
– Лида, ты что, это дочка тебя так настроила? Опять со своей Олесей наговорилась? Вот же гадюка, она всегда против меня была. Это всё она, да? Учит тебя, как жить с мужем?
– Олеся тут ни при чём. И хватит, Володя, перекладывать всё на неё, — Лидия вытерла руки о фартук и уверенно вышла из кухни.
– Мам, ты всё-таки сказала ему? — Олеся смотрела на Лидию с тревогой.
– Сказала. Только что. Он, конечно, всё списал на тебя.
– И что дальше? — Олеся села напротив матери и взяла её за руку. — Мама, тебе не нужно его бояться. Он просто привык, что ты молчишь. Давно пора было поставить его на место.
Лидия устало улыбнулась. В душе её бушевали эмоции: от облегчения до страха. Она впервые позволила себе сказать Владимиру всё, что думала. Её голос дрожал, но слова были уверенными.
– Олесь, я знаю, что ты права, но… Это же столько лет тянулось. Как я могу всё поменять? — Лидия с трудом удерживала слёзы. — Я боюсь, что он…
– Мам, ты боишься, потому что привыкла бояться. А он привык этим пользоваться, — Олеся сжала руку матери крепче. — Ты не одна, я рядом. И Павел, если что, тоже тебя поддержит. Ты видела, как он стал к тебе относиться? Он уже понимает, что отец перегибает палку.
