— Ты что натворил?! — выкрикнула она, но голос сорвался.
Тимофей испуганно спрятался за кресло.
Анна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она посмотрела на осколки, потом на внука, и больше не смогла вымолвить ни слова. Ей казалось, что всё это — ёлка, игрушки, стол, Новый год — никому не нужно. Только ей одной.
Анна подняла осколки разбитой игрушки с пола и аккуратно сложила их на поднос. Руки дрожали, а в душе нарастала пустота. Тимофей выглядывал из-за кресла испуганными глазами, но подойти не решался.
— Всё нормально, Тимофей, — наконец сказала она, стараясь говорить ровно, хотя голос предательски дрожал. — Это просто стекло.
Юлия вошла в гостиную, всё ещё держа в руке телефон.
— Что случилось? — спросила она, бегло оглядывая комнату.
— Твоя мама теперь сама по себе, — резко ответила Анна. Она поднялась, бросив взгляд на дочь. — У тебя ведь дела поважнее, как обычно.
Юлия нахмурилась.
— Мам, ну хватит! Ты же знаешь, как Тимофей — это просто ребёнок, он не специально.
— Конечно, не специально! — Анна всплеснула руками. — Никто никогда ничего не делает специально. Просто почему-то вся эта гора дел каждый раз оказывается на мне.
Юлия открыла рот, чтобы ответить, но Алексей вошёл в гостиную и перебил её:
— Что за крики? Это Новый год или битва какая-то? — сказал он, усмехнувшись и усаживаясь на диван.
Анна повернулась к нему, чувствуя, как у неё всё внутри закипает.
— Алексей, ты не мог бы хоть что-то сделать? Хоть что-то, кроме того, чтобы лежать и залипать в телефон?
— Мам, ну ты несправедлива, — спокойно ответил зять, лениво потянувшись за чашкой чая. — Ты сама всё успеваешь лучше нас. А я разве против? Если нужна помощь — скажи.
— А я что, не говорила? — голос Анны сорвался на крик. Она осмотрела комнату, которая выглядела как после урагана, и добавила: — Всё это никому не нужно! Лучше бы я оставила ёлку в коробке, а салаты купила в магазине.
Она вытерла руки о фартук, развернулась и быстро ушла в свою комнату, оставив дом в гробовой тишине.
Тимофей, всё ещё спрятавшись за кресло, шепнул:
— Мам, бабушка теперь сердится?
Юлия села рядом с сыном и обняла его за плечи.
— Да, сердится. Но мы сами виноваты.
Алексей усмехнулся и откинулся на спинку дивана.
— Ну чего она так? Это же просто праздник, зачем из него катастрофу делать?
— Хватит! — Юлия резко повернулась к мужу. — Я не хочу, чтобы Тимофей думал, что мы можем ничего не делать. Вставай и иди помогай.
— И чем я могу помочь? — хмыкнул он, но, увидев взгляд жены, нехотя поднялся. — Ну ладно, давай что-нибудь сделаю.
Юлия вздохнула и отправилась на кухню. Тимофей прилип к её ноге, а за его спиной мелькала тень вины.
В это время Игорь, который всё время был в своём кабинете, услышал шум и выглянул в коридор. Увидев выражение лица Анны, мелькнувшее в дверях спальни, он задержал дыхание, убрал отвертку на стол и тихо сказал себе:
— Ну, хватит. Надо что-то делать.
