Николай Петрович застыл, как будто не веря своим ушам:
– Как это — не имеют смысла? Это твой муж на этих традициях вырос! Это ваш долг, передать их детям.
– Наш долг — это любить их и быть вместе, а не заставлять праздновать «как раньше», — резко ответила Елена.
– Мама, — тихо одёрнул её Игорь.
– Нет, пусть говорит, — перебил Николай Петрович, глядя прямо на невестку. — Что для тебя важно, Елена? Сидеть в телефоне и не замечать, как дети растут?
– Хватит, — тихо, но твёрдо сказал Игорь. — Просто хватит. Мы не для этого сюда приехали.
– Вы приехали, чтобы устроить фарс. Посидите за моим столом, сделаете вид, что вам здесь приятно, и уедете, — отрезал Николай Петрович. Он повернулся к Елене, его голос стал тише, но всё равно звучал жестко. — Ты не часть нашей семьи. Ты всегда это показываешь.
Елена встала. Её лицо пылало, но она удерживала голос ровным:
– Знаете, Николай Петрович, я думала, что семья — это не слова и не обычаи, а действия. А вы лишь отталкиваете нас своими претензиями.
Она направилась к двери, но в этот момент раздался стук. На пороге стояла Евдокия Семёновна, соседка Николая Петровича. На её плечах лежал толстый платок, весь усыпанный снегом.
– Здравствуйте, — сказала она, заходя в дом. — Николай, у меня там козы с хлева вырвались, снегом всё завалило, совсем одна не справляюсь. Поможешь?
Николай Петрович вздохнул и, не глядя на семью, схватил со стены тулуп.
– Давайте, пойду посмотрю, — буркнул он.
Когда дверь за ним закрылась, Евдокия Семёновна посмотрела на Елену:
– Упрямый он у вас, — сказала она с улыбкой. — Но с хорошим сердцем. Зря вы его не слушаете.
– А если его слова ранят? — Елена едва сдерживала слёзы.
– Слова — это ветер. А семья — это тепло. Греют не гирлянды и игрушки, а люди, — задумчиво ответила соседка и вышла за Николай Петровичем.
Эти слова заставили Елену замереть. Она вздохнула и вернулась к столу. Анна Ивановна аккуратно положила ей руку на плечо:
– Дочка, не сердись на него. У него сердце правильное, только выражаться не умеет.
В это время снаружи завывал ветер, а из кухни раздавались приглушенные голоса детей.
***
Снегопад усилился. Свет в доме мигнул несколько раз, а потом окончательно погас. На улице бушевала метель, окна заволокло белыми хлопьями.
– Электричество вырубилось, — сказал Игорь, заглядывая в коридор. — Кажется, надолго.
– Чёртова деревня, — пробормотала Елена, поежившись. — Как теперь быть?
Николай Петрович вернулся с улицы, встряхивая снег с тулупа.
– Надо печь растопить, свечи зажечь. Елена, подай дрова из сарая. Только быстро, пока сугроб не замело.
Елена замерла. В её глазах вспыхнул вызов:
– Подаю, конечно. Где топор?
– На полке слева. Но ты ж хрупкая, не сможешь…
Елена резко натянула куртку:
– Увидим.
