— Ирин, прости, — сказал он глухо. — Я правда не знал, что они такое придумали. Думал, попросят помочь, сколько сможем, без давления. Но требовать твои наследственные деньги… Это уже вообще за пределами нормального.
Я была ему искренне благодарна. В тот вечер мне казалось, что самое неприятное осталось позади. Мы чётко показали, где проходят наши границы, и теперь Галине Павловне, хочешь не хочешь, придётся сбавить аппетиты и устраивать свадьбу дочери по своим возможностям.
Как же сильно я тогда заблуждалась.
Прошло почти две недели. Галина Павловна и Марина нас демонстративно игнорировали: ни звонков, ни сообщений, ни обычных семейных претензий. Я, честно говоря, только радовалась этой паузе. Наконец-то можно было спокойно заниматься работой, домом и не ждать очередного скандала.
В тот злосчастный четверг я вернулась с работы раньше обычного. Руководство отпустило нас после обеда, у меня разболелась голова, и единственным желанием было добраться домой, заварить чай и полежать в тишине с книгой.
Я подошла к двери своей квартиры, вставила ключ в замок — и замерла. Ключ не проворачивался. Дверь была заперта изнутри на щеколду.
Я нахмурилась и нажала на звонок. В голове мелькнуло: может, Андрей взял отгул, пришёл домой раньше и уснул?
За дверью послышались тяжёлые шаги. Потом щёлкнула задвижка. Дверь открылась — и я застыла на месте, не сразу поверив тому, что вижу.
На пороге моей добрачной квартиры стоял Антон, жених Марины. В одной руке он держал надкусанный бутерброд с нашей колбасой, а из-за его плеча выглядывала невероятно довольная Галина Павловна с тряпкой для пыли.
— О, пришла наконец, — усмехнулась свекровь и окинула меня взглядом хозяйки, будто это она здесь жила последние годы. — Мы тут с ребятами всё обсудили и приняли решение. Раз уж денег на свадьбу Марины ты пожалела, значит, компенсируешь это жильём.
Она говорила спокойно, уверенно, почти буднично, словно речь шла не о моей квартире, а о старой табуретке.
— Квартирка у тебя всё равно маленькая, для будущих детей не подходит, — продолжила она. — Мы с Антоном уже вещи перевезли. А вы с Андреем пока поживёте на съёмной, ничего страшного.
У меня на несколько секунд будто отключилось тело. Руки похолодели, ноги стали ватными. Я стояла на пороге собственной квартиры и пыталась осмыслить услышанное.
То есть если я не отдала деньги — должна отдать жильё? Они реально привезли сюда свои вещи?
— Вы… вы совсем с ума сошли? — выдавила я и сделала шаг внутрь.
В прихожей уже стояли два огромных баула, розовый чемодан Марины и несколько картонных коробок. Из кухни тянуло запахом подгоревшей яичницы, а у стены валялись чужие кроссовки.
