— Ирина, давай только без спектаклей, — заговорила Галина Павловна тоном взрослого человека, объясняющего очевидные вещи капризному ребёнку, и вытерла руки о моё кухонное полотенце. — Мы всё разумно рассчитали. Эту квартиру вы будете сдавать, деньги пойдут Марине на свадьбу как компенсация. А вы с Андреем молодые, зарабатываете нормально, снимете что-нибудь на окраине. Андрей — мой сын, он обязан помогать сестре!
— Антон, на выход, — произнесла я негромко, но так ледяно, что у меня самой по спине пробежал холодок. — А вы, Галина Павловна, начинайте собирать свои вещи. У вас ровно десять минут.
— Это ты мне тут условия ставить вздумала?! — сорвалась свекровь, в одну секунду потеряв вид заботливой и рассудительной матери. — Мы у Андрея ключи взяли и дубликат сделали, когда он в воскресенье к нам заезжал! Имеем полное право! Это жильё моего сына!
— Это моя квартира, купленная до брака, — отчеканила я. — И если через десять минут вы не исчезнете отсюда вместе со своими коробками и этим полуголым «криптоинвестором», я звоню в полицию. А заодно вызову психиатрическую бригаду и объясню, что ко мне в дом ворвались посторонние люди.
Я вытащила телефон, не отводя от них взгляда, набрала Андрея и сразу включила громкую связь. Он ответил почти сразу, после пары гудков.
— Ира? Привет. Что случилось? Почему так рано звонишь?
— Андрей, ответь мне прямо. Ты давал своей маме ключи от нашей квартиры и разрешал ей, Марине и Антону переехать сюда жить?
На том конце на несколько секунд повисла глухая тишина. Потом голос мужа прозвучал уже совсем иначе — растерянно и резко:
— Что? Какое ещё переехать? Я маме оставлял ключ на прошлой неделе, когда мы уезжали за город, чтобы она цветы полила! Ирина, они сейчас у нас дома?
— Да, Андрей. Твоя мама решила, что раз я не дала два миллиона гривен на свадьбу Марины, мы обязаны съехать на съёмную квартиру, а мою сдавать и отдавать деньги твоей сестре.
— Никого никуда не отпускай! — рявкнул Андрей так, что Антон в прихожей нервно перемялся с ноги на ногу. — Через пятнадцать минут буду.
Галина Павловна, услышав сына, сначала будто посерела лицом, а потом тут же перешла на жалобный тон:
— Андрюша, ты как с матерью разговариваешь? Мы же ради семьи стараемся! Это Ирина тобой крутит как хочет!
Но я уже не собиралась участвовать в этом спектакле. Просто встала в проходе, сложила руки на груди и молча перекрыла им дорогу дальше в квартиру. Выйти я им тоже не мешала — пожалуйста, дверь рядом. А вот хозяйничать в моём доме больше никто не собирался.
Андрей примчался минут через двадцать. Лицо у него было белое, как стена, только глаза горели от злости. Таким я его ещё не видела. Он не стал кричать, выяснять отношения или слушать оправдания. Молча вынес на лестничную площадку сумки Антона, потом схватил самого жениха за ворот и выставил следом. После этого повернулся к матери и крепко взял её под локоть.
