Снимали квартиру Виктор и Дарья долго. Точнее, Виктор снимал, а Дарья потом появилась. Чем занимались — не понятно, про это никто не знал. Часто ругались, спорили, шумели, допоздна не спали, шастали туда сюда, соседям мешали. И каким-то образом Даша задолжала этому мутному типу Виктору гигантскую сумму. Что там было, Галина Павловна точно не знала, поговаривали, что вроде как, с подпольными играми связано.
— Вроде бы нелегальный клуб у нас тут где-то был организован, в подвале, недалеко. И они туда ходили, а теперь прикрыли его. Но это я не знаю точно, сама не видела. Думала, что только в кино такое бывает, — рассказала Галина Павловна, снова взяв псинку на руки.
И этот Виктор стал требовать с Дарьи огромную сумму денег. А она, дурочка, когда-то говорила ему, что живёт с бабушкой, и больше никого у неё нет. И квартира записана на неё. Бабуля полностью доверяла внучке и решила, что надо все дела с нотариусом организовать пока она ещё в добром здравии и на своих ногах. Вот и сходили они однажды переписали квартиру на Дашу.
— А растила её бабушка оттого, что с родителями девочки несчастье случилось. Погибли. Бабуля оформила на Дарью опекунство, сама поднимала, одна. Это мне сама Дашка рассказала, когда мы с ней как-то разговорились, — пояснила Галина Павловна. — Вот этот Виктор и «упёрся рогом», дескать, продай квартиру свою и отдавай долг! А Дашка говорит, дескать, бабулю-то куда? А Виктор ей пригрозил сильно, сказал, что это её проблемы. Орали так, что стёкла дрожали. Весь подъезд слушал. Полицию вызывали, да ничего не нашли криминального: ни ножей, ни пистолетов. Вроде как, разборки семейные. Он ведь ей сожитель был, Витька-то.
Илона молчала, переваривая услышанное.
— И сдала бессовестная Дашка свою бабушку в дом престарелых. Витька подобрел сразу, как узнал, что квартира освободилась. Сказал, что теперь Дашке выписаться надобно, а он её обязательно пропишет к себе, есть у него комната свободная, пусть не переживает. Как всё было дальше, Дарья не помнила. Куда-то её возили на машине, что-то она подписывала. Накануне они так хорошо с Виктором посидели, что голова у неё сильно гудела. А в памяти были провалы. Очнулась она на лавочке в парке. При ней ни сумки, ни документов. Пришла сюда. А тут никакого Виктора нету. Квартира закрыта, замки поменяны.
— Я её видела тогда, как она приходила, — сказала Галина Павловна. — Она мне и поплакалась, рассказала все это. Я говорю, иди, мол, в полицию. А она: «Мне нельзя. И вы, баб Галь, никому не говорите» Видать опасалась чего-то. Жила тут у нас на последнем этаже, на лестнице, перекантовывалась. Кто чем, её кормили, жалели. А потом новые жильцы въехали в квартиру на пятом этаже и выгнали её, пригрозили полицией. Ушла на улицу бомжевать. Вот такая история…
Илона пошла на станцию и сразу увидела Дашу. Она сидела у перехода, как и говорила Галина Павловна. Рядом с ней были ещё два товарища, такого же бомжеватого вида.
