Зоя не сразу привыкла к тому, что она одна на всём свете, и никого у неё нет. Мысли о матери нет-нет да возникали в её голове. Нельзя же взять и вычеркнуть из памяти ночи, проведённые в детском доме, когда она плакала, скучая о ней и всё представляла, как мать придёт и заберёт её. Как они поедут вместе домой, а потом… Она не знала, что будет потом… Что-нибудь да будет, — размышляла девочка. Чаю попьют вместе, посмотрят семейный альбом, наверное, обнимутся и будут сидеть… Она вообще не знала, как живут другие дети. Счастливые. У которых есть мама и папа. Каково это? Потом, уже учась в колледже, она стала видеть других детей и, конечно, в глубине души им завидовала…
— Зойка! Выйди завтра в мою смену, пожалуйста, а потом я в твою выйду! — попросила Тамара, с которой они вместе работали. — Очень надо! Тебе же всё равно, а у меня Серёжка опять сопливится. Денёк посижу с ним, может, вылечу его, и опять в сад пойдёт. А муж не может отгул взять. На больничном я только была, начальник ругается уже. Выручай!
— Хорошо, — улыбнулась Зоя.
Ей было действительно всё равно. Дома её никто не ждал.
Она отработала смену, переоделась и решила пройти через площадь перед вокзалом. Тут было много народу. Люди суетились и спешили, везя огромные чемоданы и сумки на колёсиках. Она прошла платформы для поездов дальнего следования и увидела, стоящие в ряд, пригородные электрички. Здесь тоже все спешили, и только несколько людей крутили головами и смотрели на табло, ожидая информации, на какой путь прибудет нужный поезд. Был час пик.
— Подай денежку? Помоги страдалице… Дом у меня сгорел, жить негде и не на что… — страшная на вид, грязная, лохматая женщина сидела на картонке, прямо на асфальте. Волосы её представляли из себя сплошной колтун, а ноги были обуты в какие-то грязные боты. Да и вся одежда на ней была грязная. Пахло от неё тоже, не очень.
Зоя сморщила нос и полезла за кошельком. Она никогда не подавала денег, но тут почему-то проявила слабость. Зоя знала, что на вокзалах промышляют профессиональные «нищие», и это бизнес, не более того. Поэтому девушка обычно не поощряла такое дело и проходила мимо.
— Благодарствую, — улыбнулась беззубым ртом женщина и взяла монетку. — Что смотришь? Страшная я? Да? А знаешь, в твои годы, какая красавица была! Эх… Хоть имя у меня осталось красивое — Руслана. Больше ничего у меня нет. Документов тоже нет. И одна я совсем, никому не нужная, бомжую.
— Руслана?! — Зоя, и так, сама не зная, почему, стояла перед этой женщиной, слушала, и никак не могла уйти, а тут прямо ноги покосились у неё. — Мама?..
Женщина близоруко сощурилась и, кряхтя, поднялась с картонки:
— Зоя, что ли?! Ты?!
