Девочки во дворе шептались, что, вроде как, у бабы Тони когда-то давно произошло большое несчастье, и с тех пор она стала такой. Но точно никто ничего не знал, а родители, если и знали, не рассказывали, считая, что детям знать это не обязательно.
Однажды Лёня решил подбить других мальчишек на плохое. Они полдня шептались и секретничали в своём «штабе», а потом отправились «на дело».
Решено было залезть в «логово» «ведьмы» и посмотреть, как она там живёт: где у неё кипит котёл с зельями, как она травы сушит, и всякие другие магические вещи заготавливает.
Отправились с фонариками. Дело было к вечеру, стояла ранняя осень, и в некоторых окнах уже горел свет. В окнах квартиры бабы Тони было темно. Мальчишки хотели только зайти в коридор и немножечко заглянуть одним глазком в комнату. И всё.
Дверь легко открылась, и на детей пахнуло затхлостью и пылью. Свет фонариков скользнул по стене коридора и пустой комнате. В квартире царил полумрак. Окна были задвинуты тяжёлыми красными шторами. Никакой мебели, кроме старого полуразрушенного дивана, там не было. И на этом старом диване, с тем же странным неподвижным взглядом, как и обычно, сидела баба Тоня. Она улыбалась своей пугающей улыбкой и даже не пошевелилась, когда Лёня посветил на неё фонарём. Эта картина оказалась настолько пугающей, что мальчишки, суетясь, и толкая друг друга, тут же выбежали из страшной квартиры на улицу, едва не завизжав, как девчонки. Отдышались только тогда, когда обогнули дом и устроились под старым тополем, на своём обычном месте. Там у них располагался штаб.
Разговоров было на весь следующий день. Лёня, не смотря на то, что бежал первый и едва не задавил от страха своих товарищей, хвастался и считал, что совершил чуть ли ни подвиг. Девочки ахали и осуждающе качали головами, другие мальчишки немного завидовали их смелости и дерзости, а Максимка, парнишка семи лет, который стоял и слушал эти россказни, вдруг не побоялся и сказал:
— Вас в милицию надо сдать. Залезать в чужую квартиру нельзя. Теперь вы преступники.
— А кто об этом узнает? — нагло ухмыльнулся Лёня, — Она не расскажет. И если расскажет, то ей никто не поверит, все знают, что она «того».
Лёня противно заржал.
— А если ты нас сдашь, то…
Он размахнулся и со всей силы толкнул Максимку в грудь. Тот упал и заплакал, потому что больно ссадил локоть об асфальт.
Девочка Лиза, та, чья мама работала учительницей, с осуждением посмотрела на Лёню и протянула Максимке руку, чтобы он поднялся. А потом сказала, что у неё есть дома зеленка и йод, и надо обработать ссадины. Ребята зашли в подъезд.
