Потом отца не стало. Здоровье у него всё же было не железное, ведь пил он много и долго. Инна и Марта приехали, после того, как мать позвонила им. («Хоть теперь сама позвонила», — грустно констатировали дочери. Ведь обычно звонил отец…) Отца проводили, помогли всё организовать. Однако обе они почувствовали, что совершенно чужие друг другу, даже ещё больше, чем раньше. Они настолько привыкли держаться на расстоянии, что не было никакого желания или порыва обнять мать, как-то утешить. Да и чего утешать? Разве она расстроилась? По ней незаметно, впрочем, как и всегда. Они с отцом тоже давным-давно чужими были. Мать с презрением относилась к его увлечению спиртным. Всё так же насмешливо и свысока взирала на его мучения, когда он после «вчерашнего» просыпался утром с гудящей головой, чтобы пойти на работу. К чести отца, работал он до последнего дня, только уже не водителем: оттуда с его «увлечением» спиртным пришлось уволиться. Пил он дома, по вечерам в одиночестве. Этого никто не видел. И только его помятый вид говорил о том, что у него не всё ладно. А Ида всё так же цвела, только постарела немного. Тот же холодный взгляд, гордая осанка. И на работе её всё также уважали.
Старость подкралась незаметно. Стало тяжело ходить на работу. Ида вышла на пенсию и осела дома. Вот тут-то и посыпались болезни. Всё свое время она стала проводить, сидя в очередях в поликлинике. В конце концов, ей это надоело, потому что заболевания, как оказалось, носили хронический характер и вылечить их всё равно было нельзя. Ида «плюнула» на врачей и перестала к ним ходить…
— Ты матери звонила? — спросила Инна сестру по телефону.
— Ну… месяца три назад, — задумавшись ответила Марта. — Надо бы, конечно, узнать, как она… Только вот никак не могу. То некогда, то забываю.
— Я тоже…
Прошло три года. Дочери с матерью почти не общались, так и звонили, дай Бог, раз в год, пока не выяснилось, что она совсем плоха. В один из дней, когда Инна всё-таки позвонила матери, у той дома находилась соседка, которая помогала Иде по хозяйству. Она взяла трубку, по просьбе Иды, которая плохо ходила и не успевала подойти к телефону, и всё рассказала, не забыв прибавить, что мать плачет, что ей плохо и одиноко, и что за ней нужно кому-то смотреть, потому что здоровье у неё совсем ухудшилось. Сама она к дочерям обращаться не хотела, соседка и не знала, что они у неё вообще есть, потому что переехала в дом недавно. Она думала, что пожилая женщина совсем одинока. А раз дочери есть, мол, то надо приехать и проведать мать, ведь не по-людски это!
— И что делать? — спросила Инна Марту, когда они встретились, чтобы это обсудить. — Кто будет смотреть за матерью? У меня дети, работа.
— У меня тоже работа. И тоже дети, — ответила Марта. — Она мне, как чужая! С какой стати я буду её тут терпеть! Ведь её придётся забирать. У меня тесно.
