— Нет у неё никакого бронхита. Может и был когда— то. А сейчас нет. Отдохнула немного, пообщалась и пошла себе обратно. Не первый раз уже. Она же пожилая очень. Что-то закололо, прихватило или показалось ей, а мы обязаны проверить, вот и взяли. А теперь выписали. Мы же не можем допустить, чтобы койку зазря занимали, вдруг настоящий больной поступит?
Врач, стуча каблучками, вышла в коридор из палаты, а Нонна всё думала: «Упаси Боже» так развлекаться. Это же надо! В больницу специально напрашиваться! Как бы я ни была одинока, но находиться дома мне нравится больше. Чудная старушка! Да и врачи ей потакают, вот что странно…»
— Гостей принимаете? — спросила, Юля и зашла в палату. Было время посещений.
Нонна очень удивилась. Она не ожидала увидеть соседку.
— А мы вам гостинчики собрали. Фрукты, сок, всё, что полезно. Ну и к чаю немножко.
Юля стала выкладывать на тумбочку Нонны Романовны продукты.
— А это моя Машуня велела передать, кексик, сама пекла. Из вашей муки, кстати! — улыбнулась Юля.
Нонне стало жутко стыдно, так, что уши запылали и защипало глаза от подступивших слёз.
А Юля всё говорила и говорила:
— Лида, ну портниха-то наша с третьего этажа, помните? Вам передавала привет. Мы денежку собрали, кто, сколько захотел поучаствовать. И Лена-кондитер. Все вам здоровья желают.
— Спасибо вам большое! А Тишка-то как? — спросила Нонна, и украдкой смахнула слёзы.
— А что ему будет? — улыбнулась Юля. — Спит да ест. «Отчего коток гладок? От того, что поел и на бок!» Выздоравливайте!
Юля вскоре ушла и опять заглянула врач.
— Ну вот, как хорошо-то, когда есть, кому навестить, — сказала она, увидев полную тумбочку гостинцев у Нонны. — К хорошим людям всегда ходят. Ну что? Скоро выписка. Поедете домой.
— Спасибо, — растроганно произнесла Нонна Романовна и по её щеками опять покатились слёзы.
«Какая же я хорошая?! — сокрушённо думала она. — Они ничего про меня не знают! Один Тишка, вон, знает, сколько я про них ему за глаза рассказываю. А мука… Стыдно-то как. Из неё мне гостинчик испёк ребёнок, светлая душа…»
— Вот и ешь теперь! — в сердцах сказала она сама себе и густо покраснела.
Бабушка, лежащая на соседней койке, удивлённо на неё посмотрела.
— Вы опять плачете? Зачем? Видите, как вас любят? Это ко мне, вот, не пришли ни разу. Детки-конфетки. Вырастила эгоистов. Сыновья мои далеко живут, им некогда. А у вас, вон, дочка какая замечательная! — сказала она.
— Это не дочка, — возразила Нонна Романовна, — Это…
— Не важно. Важно, что вы кому-то нужны и дороги… А за глаза о людях нужно говорить только хорошее, тогда и хороших людей вокруг вас прибавится.
Нонна удивлённо посмотрела на пожилую женщину и ничего не сказала.
«Я что, бубнила всё это вслух? Стыдоба…» — подумала она и снова покраснела.
Бабушка продолжал на неё хитро смотреть и молчать. Она словно видела её насквозь.
