— Ах так?! Эгоистка ты, мать, вот что я тебе скажу! Подвела нас! Не предупредила! Мы на тебя, между прочим, рассчитывали, — Илья говорил эти обидные слова и нервно ходил по комнате, размахивая руками. В какой-то момент он задел стеклянную вазу, стоявшую на столе, подхватил её в последнюю секунду и с силой поставил обратно на стол. От удара ваза раскололась, по ней разошлись трещины, и она, словно в замедленной съёмке, разделилась на две большие части и россыпь маленьких кусочков. Анна Викторовна ошарашено смотрела на осколки, лежащие на столе, а сын просто развернулся и ушёл в коридор. Он натянул свою куртку, надел кроссовки и вышел, хлопнув дверью.
Анна Викторовна застыла с открытым ртом. Сын всегда был вспыльчивым и импульсивным, но с ней он никогда так себя не вёл. Было очень обидно.
«Это я-то эгоистка?!» — думала про себя Анна Викторовна, глотая слёзы и пытаясь аккуратно собрать осколки вазы в ненужную коробку, чтобы выбросить. В какой-то момент она всё же порезала палец и побежала на кухню, чтобы взять из аптечки перекись водорода и остановить кровь.
Немного повозившись с открыванием пузырька и доставанием ваты (одной рукой это было сделать нелегко), она остановила кровь, перебинтовала палец и пошла обратно в комнату, собирать осколки. В душе всё буквально кипело от обиды на сына.
— Я эгоистка, конечно, ага… Поэтому и подарила ему перед свадьбой свою наследную квартиру, которая мне досталась от тёти. А ещё раньше на свои деньги отремонтировала её. Чтобы они с молодой женой не мыкались по чужим углам. Нате, живите на здоровье! А могла ведь её сдавать и жить припеваючи! Это я была эгоистка, когда без разговоров брала больничные почти каждый месяц и сидела с маленькими внуками, когда они болели? И сама ведь однажды при этом болела, между прочим, спину лечила, еле разгибалась, но это никого не интересовало, внуков всё равно привезли! Мам, помоги! Мам, надо! И мама, напившись обезболивающих, шла и помогала. И ночей не спала с температурящими детьми, ходила, как тень, но это ж мелочи! А когда они мне привезли внуков, а я после операции, сама никакая, по стеночке ходила, тоже эгоистка? Ну, у них же путёвки! Горящие путёвки взяли спонтанно, выгодно очень, отдохнуть захотели, мама снова выручила. А Алёнкины родители шиш с маслом всё время показывали. То они не могут, то заболели, то вообще уехали за тридевять земель и живут теперь там. Совсем не помощники. Но эгоистка — я!
Зазвучал сигнал мобильного телефона. Анна Викторовна ответила на звонок.
— Может всё-таки передумаешь? — без предисловий и извинений сразу с места в карьер начал сын. — Ну, мам, ну очень нужно!
— Нет. Я уже объяснила тебе. Всё. Это вопрос решённый. Нет, — спокойно и твёрдо проговорила мать. Это спокойствие стоило ей огромных усилий, ещё чуть-чуть и она бы разревелась от обиды, но сын уже бросил трубку.
***
