— А если совсем по-хорошему, — рассуждала Василиса Дмитриевна сама с собой. — Ремонт надо было сделать в моей квартире. И окна поменять, и полы, и сантехнику. Плиту заменить, холодильник. Ведь он совсем старый, дребезжащий «Смоленск», как он ещё работает? Раритет! Но на что это всё делать и покупать?
— Мам. Тебе надо эти две квартиры продать, — Не раз говорила Василисе Дмитриевне дочь, Лариса. — Так и денежка, какая никакая будет и на ремонт тебе как раз, и на бытовую технику хватит.
— Да на что она мне нужна эта техника! — расстраивалась Василиса Дмитриевна. — Живёшь-живёшь и раз… Здоровье-то не железное. А квартиры пусть стоят. Во-первых как память, А во-вторых…
— Во-вторых, ты бы хоть их сдавала! Всё доход! — перебила дочь.
— Не буду я сдавать, чужих людей пускать. Ни за что! Мало ли что произойдёт, я виновата потом буду. Да и разгромят там всё квартиранты эти, испортят, не своё не жалко. Нет. Пусть стоят. Я заперла их. Хожу, время от времени проверяю. Почтовый ящик проверяю, если что. Приду, форточки открою, проветрю, краны покручу, чтоб не закисли и ухожу.
— А квартплата! Дорого платить-то! — пыталась достучаться до матери Лариса.
— Ничего, выдюжу. У меня пенсия хорошая.
— Мам. Это ещё отопление не включили. Когда включат, не расплатишься. А ещё лучше продать все три квартиры и перебраться в наш город, к нам поближе.
— Яйца курицу не учат! Сказала, не буду продавать! Что ты заладила?
Так и уехала Лариса от матери и не смогла её переубедить. Наступила осень. В домах дали отопление. Квартплата поднялась. Василиса Дмитриевна стала звонить дочери. И внучке позвонила и внуку. Просила помочь деньгами. Мол, квартплата большая, не потянуть.
А у всех свои надобности. Лариса с мужем Александром дачу обихаживают, которая досталась ему по наследству, деньги вкладывают в неё. Вадим, их сын и внук Василисы Дмитриевны отдельно живёт в съёмной квартире, работает, копит на свою квартиру. Тоже особо не с чего помогать. Эля с мужем тоже живут отдельно от родителей, снимают квартиру и тоже копят.
— Элька, я бы и рад помочь бабуле, но только чтобы за её квартиру платить, а не за эти ветхие непонятности, которые давно продать надо! — кипятился брат Эли Вадим.
— Да я знаю, — отвечала Эля. — Мне кажется, что бабуля просто не хочет расставаться с памятью о сестрах. Там в тех квартирах, знаешь, всё прямо так и стоит не тронутое, как в музее. Я была там с бабулей, когда к ней ездила, она мне показывала. Посуда стоит на кухне, кружки, ложки на столе, прямо как всё осталось, так и лежит, вещи развешаны на стульях, фотографии на стенах висят, хрусталь в серванте. Цветы там комнатные на подоконниках! Она ходит, поливает. Недавно ходила собирать яблоки с яблони, которая растёт под окном бабы Зоиной квартиры. Она же на первом этаже жила, яблоня прямо ветками в окно упирается.
