— Антон, ну скажи ты маме, что нам ничего не нужно! Зачем она покупает, деньги тратит, а потом просит, чтобы мы ей их перевели? Вот не понятно! Мы не едим то, что она привозит. Целая полка уже забита макаронами по акции, боже мой, они и без акции самые дешевые! А консервы? Ну не ест у нас никто консервированную фасоль! А килька в томате? Это уж вообще перебор. С чего она решила, что этот продукт нам пригодится? И рыба! На всю морозилку растопырился эта её треска гигантская. Мы же только филе берем, — возмущалась Эля.
— Эля, не нервничай, — просит Антон. — Ну, я ей говорил сто раз, что не надо, а она всё равно привозит. Что теперь с ней сделаешь? Не выгонишь ведь, мать как никак! Пусть лежат продукты. Авось пригодятся.
Эля вздыхает, идет на кухню. В следующие выходные история снова повторяется. Когда Ирина Петровна забирала к себе Глеба на субботу и воскресенье, то тоже предъявляла список съеденных мальчиком продуктов, чтобы потом Антон ей переводил на карту потраченные деньги. Чеки она тоже хранила, и показывала сыну.
— Пришлось докупать, — говорила Ирина Петровна. — Того, что вы привезли, хватило на полдня. Ох и аппетит у вашего мальчика! Хотя… Мальчикам простительно, наверное, богатырь растет! Только бы лишний вес не нагнать, но ведь не откажешь ребенку! Он же смотрит голодными глазами и просит. Вы что не кормите его дома?
Антон недовольно ворчал и говорил, что всё возместит, но при этом жутко краснел и смущался. Ему было неудобно перед Элей. Глеб в самом деле хорошо кушал, но всё в меру, кроме того он так же хорошо двигался, любил побегать и активно рос, потому калорий ему требовалось много. А лишний вес? Вряд ли он будет у Глеба, ведь они не кормили его фастфудом и старались обходиться без мучного и сладкого. В конце концов, Антон стал отвозить и забирать Глеба без Эли…
А Эля всё же недоумевала, зачем свекровь просит привозить внука, когда сама к нему довольно прохладно относится? И эти её подсчёты странные… Эля спросила мужа, и он ей ответил, что раньше она не была такой, а считать начала лишь тогда, когда в её жизни появился Глеб… Антон умолчал о том, что мать, когда Глеб и Эля не слышат, часто произносит слово «не родной». «А ведь он и правда, не родной. С чего было матери его любить, как родного?» — думал он. — «Не приняла его мать. Не приняла…» И от этого ему становилось грустно.
— Надо бы вам ребенка родить своего, — сказала ему как-то Ирина Петровна по телефону.
— Мам, не торопи события. У нас уже есть малыш, пусть подрастёт пока.
— Я хочу родного внука, как ты не понимаешь?! — вырвалось у Ирины Петровны. — Прости. Не сдержалась… Ну не могу я его принять, хотя, скажу честно, я пыталась. Но вижу, что не похож он на тебя и зло берет. Хочу свою кровиночку!
— И ты тогда бы не стала считать, сколько он съел йогурта, и не возмущалась бы, почему он так много ест? — тихо спросил сын.
— Э… Я не знаю, сын! Не знаю! Прости, я не могу себя пересилить! Догадываюсь, что Эля обижается на меня, но… не могу.
