Нина Сергеевна умерла в больнице. Врачи не успели её спасти. Вика очень полюбила бабушку и сильно горевала, когда той не стало. Павел тоже тяжело переживал утрату.
Только спустя год они кое-как смогли забыться и начать жить дальше.
Однако судьба уготовила Вике ещё одно испытание. Через пять лет отца у неё тоже не стало. Она даже не успела ничего толком понять, он умер во сне. Просто в выходной день утром не встал с постели. Вика так напугалась, когда увидела его, неподвижно лежащего на кровати, что непонятно зачем набрала номер матери, а только потом вызвала скорую.
Мать приехала через три часа. Отца уже увезли, а Вика сидела на кухне на табуретке и смотрела в одну точку. Её колотило крупной дрожью.
Мать деловито прошлась по квартире, цепким взглядом отмечая всё, что видит, а потом села на табуретку рядом с бледной дрожащей дочерью и стала выспрашивать. Вика рассказала ей про отца, про бабушку, про то, как они дружно жили. На время она забылась и мысленно перенеслась туда, где было всё хорошо и все были живы. По наивности она подумала, что мать хочет её отвлечь от грустных переживаний и потому расспрашивает.
Мать проявила невиданную щедрость. Она дала немного денег и помогла с организацией скорбного мероприятия. На девятый день, когда мать снова приехала (чему, несмотря на взрослые годы, остававшаяся наивной Вика опять не удивилась) то после поездки на кладбище завела странный разговор.
— Обе квартиры теперь принадлежат только тебе! Ты одна наследница. Зачем тебе столько? — прямо в лоб спросила мать. — Поделись с сестрой, от тебя не убудет. Отдай ей одну квартиру!
Только тут Вика, наконец-то, прозрела.
— Так вот к чему были все эти поклоны и реверансы… — сказала она, покачав головой.
— Какие реверансы? Что ты городишь? Кто ты такая, чтобы тебе поклоняться? Где нахваталась-то умных слов? На заводе что ль своём? Так там такие же работяги как ты, шарашат. И никогда, слышишь, никогда им не подняться и тебе тоже! Выше головы не прыгнешь! Ты родилась у простых людей, так что нечего нос драть. Делись с сестрой! На кой-пёс тебе две квартиры?! — мать вышла из себя и, сбросив все маски, кричала на дочь.
— Что же твой благодетель Максим не помог родной доченьке с жильём? — спросила Вика.
— Я выгнала его. Он пить начал, с работы уволили. Зачем он мне нужен, сидеть на моей шее? Алкаш, — мрачно ответила мать.
— Опять алкаш?! — усмехнулась Вика. — Ты и отца в алкаши записала, только он не пил, слышишь? И эти годы, что я прожила в его доме, оказались для меня самыми счастливыми. Спасибо тебе за помощь, и езжай-ка ты обратно по добру по здорову. А жилплощадь ты у меня не отнимешь. Бабушкина квартира давно на меня оформлена, а у отца я единственная наследница. И Арина тут совершенно ни к селу, ни к городу. Сами колупайтесь.
Вика говорила это, а внутри у неё всё дрожало и клокотало от гнева. И от страха. В первый раз за всё время она разговаривала с матерью на равных.
