Невозможно было разместить все вещи, совершенно не затронув предыдущий порядок. В какой-то момент Олеся все-таки засомневалась и позвонила Софье Михайловне, чтобы спросить, куда лучше убрать любимые Павлиной Павловной статуэтки.
— Я же просила ничего не трогать! — гневно проговорила мама Антона. — Пусть всё стоит там, где стояло! Не надо ничего убирать.
Олеся растерялась и, тихо извинившись, прервала разговор.
— Я думала «ничего не трогать и не переделывать» это касается ремонта и перестановки мебели… — проговорила она, повернувшись к рядом стоящему мужу.
Антон задумался. Он подозревал нечто подобное. Потому и не хотел переезжать. Просто он надеялся, что у матери хватит благоразумия не продолжать упорствовать в этом вопросе.
— Наверное, не стоит переживать. Мать постепенно привыкнет, что здесь теперь живет не бабушка, и не будет вспоминать, что где стояло, — нерешительно предположил он.
Мама Антона приехала в гости без предупреждения в первый же выходной. Выпив на кухне чаю, который предложила Олеся, она тут же заявила, что на полках всё стоит не так, как стояло.
— А фарфоровую сахарницу зачем убрали? И хлебницу с подсолнухами? Мама её так любила! — всплеснула руками Софья Михайловна.
— Мам. Мы не пользуемся хлебницей, — заявил Антон. — Она занимает слишком много места на столе, вот мы её и убрали.
— Куда?
— На антресоли.
— Веник в углу всегда стоял, где он?
— Ну, в шкафу, под мойкой, — сказал Антон. Он уже начал раздражаться. — Где ему ещё быть?
— Верните на место! Вы чего разхозяйничались-то? Не забывайте, вы тут в гостях, — заявила Софья Михайловна и засобиралсь домой. — Статуэтки не трогайте, веник на место верните. Цветы не забывайте поливать. Приду, проверю.
Хлопнула входная дверь, и послышался звук поворота в замке ключей Софья Михайловны.
— Может, съедем? — робко спросила, так и промолчавшая всё время пребывания свекрови в квартире, Олеся. — Это же невозможно…
— Глупости! — решительно заявил Антон. — Фиг с ним с веником. Ну его, пусть стоит на своём почётном месте! Вот!
Он достал веник и поставил в угол кухни.
— Так… Что там ещё? Статуэтки? Вон они. Стоят, никто их не трогает, кому они нужны? Цветы? Сейчас польём!
— Осторожно! Не лей так много, — взмолилась Олеся. — Твоя мама нас со свету сживет, если сгниёт фиалка.
— Не сгниёт, — сказал Антон. — Вот увидишь, всё будет нормально. Мать привыкнет и станет полегче. Будем пока подстраиваться.
Подстраиваться получалось плохо. Софья Михайловна то и дело могла нагрянуть с проверкой. То ей не нравилась пыль на пианино, то чудилось, что салфетка на комоде совсем не так лежит, то они забывали завести старинные часы, то дипломы с бабушкиных конкурсов на стене висели криво, то бабушкина любимая чашка куда-то потерялась.
