— Конечно, поедем вместе! Цветы я утром полила, так что несколько дней они протянут! Я сама хочу бабушке рассказать, какая я молодец!
***
— Маринка! — только они вышли и автобуса, подскочила местная сплетница. — Там у вашего дома какой-то мужик трется. Я мимо проходила, а тот чуть ли не через забор лез.
Я Лариске позвонила, так она, глухня, вечно телефона не слышит! — тараторила Ксения Павловна. — А я утром видала, что ты на остановку подалась, в город к дочке, понятно. Так я тебя тут уже третий час жду!
Ксения Павловна была дамой в годах и отличалась вальяжностью. А такие эмоции ей были не свойственны. Она буквально подпрыгивала, говоря каждое слово. А это повод для серьезного волнения.
— Что за мужик-то? — спросила Люда.
— Так я лица не разглядела, но такой, — она засунула седую прядь под косынку, — из подозрительных лиц.
Ты бы участковому позвонила, пусть он его проверит. У вас же ба.бский дом, если что и защитить некому будет. А этот, — Ксения Павловна мотнула головой, — кто его разберет!
— Разберемся, справимся, — проговорила Люда, сжимая в ладони газовый баллончик. — Мы хоть и слабый пол, а отпор можем дать!
***
— Мариночка, а ты совсем не изменилась! — проговорил мужчина щербатым ртом.
— А тебя сложно стало узнать, — она смерила его взглядом.
Седой ежик, мутные глаза, шрам через все лицо, дефицит зубов, нет мочки уха. Сутулый, потрепанный, прихрамывающий на левую ногу. Черты лица хоть и искажены, но…
— Да, Вася, жизнь по тебе прокатилась катком, — проговорила Марина, а в голосе звучала сталь.
— Ты прости меня за то, что я тогда, — проговорил он, пытаясь улыбнуться, — неправильно я поступил, но жизнь меня сама наказала.
— Мама, — Люда указала на мужчину, — что это?
— Это твой отец, доченька, — ответила Марина. — Принесла нелегкая.
— Я же к вам вернулся! — проговорил Вася. — Все осознал. Повиниться могу. А и на колени могу встать!
Марина отвечать не спешила, но Люда молчать не стала:
— Послушай, ты, товарищ виноватый, а не пошел бы ты туда, откуда тебя лихим ветром принесло? Двадцать лет тебя знать не знали, видеть не видели. Еще сто прошло бы, ни на минуту бы не заскучали!
— Так я же отец твой! — возмутился Вася. — Как ты так можешь?
— Какой же ты отец? — Люда презрительно на него посмотрела. — Приехал он, понимаешь! Прощения просить! А кому надо твое прощение? Без тебя у нас все получилось и сложилось! Сами всего добились! Проваливай!
Вася отшатнулся, когда Люда на него направила баллончик.
— Мой характер, — проговорил он, отступая.
— Еще раз на пороге появишься, полицию вызову, — пригрозила Люда, — а мать с бабкой подтвердят, что ты нам угрожал. А судя по твоей биографии, — Люда кивнула на рисунки на руках, — надолго ты на свободе не задержишься.
— Уходи, — спокойно произнесла Марина.
Вася развернулся и пошел на окраину деревни, где в развалинах лежал дом его родителей. А больше ему идти было некуда.
Лариса Михайловна вышла из калитки:
