— Живёт себе человек и не замечает, что счастье-то рядом, прямо под ногами у него! Дом есть, пища, работа, стол свой, кровать! Глаза есть, уши! Смотри, слушай: небо какое красивое, птицы поют, даже осенью щебечут синички и воробьи! Да и ворона каркает фактурно так, залюбуешься и заслушаешься. А мы, загнанные, носимся и ничего не замечаем вокруг, пока жизнь нас не прижмёт. Вот тогда и будешь ценить всё то, что казалось малым и незначительным. А оно и есть жизнь. И счастье. Почему мы ценим только то, чего лишаемся?
Марина Ивановна слушала и смахивала слёзы:
— Как вы правы! Как правы… Так вы и не сказали мне, кем работали-то до пенсии?
— В музыкальной школе, деток на пианино учил играть…
***
Концерт прошёл великолепно. Зрителям очень понравилась игра Бориса Олеговича. Оказалось, что он ещё и поэзию любил. Между вальсами и польками он декламировал стихи, которые пожилые люди слушали с большим интересом и благодарностью.
И сам Борис Олегович был очень счастлив оттого, что смог подарить людям радость, ведь ещё недавно он был никому не нужный бомж, которого гнали и от которого брезгливо отворачивались. А теперь он снова почувствовал себя нужным. На своём месте. А Мариночка (так про себя Борис Олегович называл свою благодетельницу) была обворожительна и выглядела великолепно. Она со слезами на глазах поздравила его с успешным выступлением. Потом они оделись и отправились в кафе, где полакомились мороженым. Они много смеялись и чувствовали себя совсем молодыми.
Директор дома милосердия Валентина Петровна после концерта заявила, что вакансии пианиста у неё нет, однако есть место дворника.
— Посмотрите, какая у нас запущенная территория! Никто не идёт на такую мизерную зарплату. Вакансия висит полгода. Были тут пара кандидатов, да погнала поганой метлой. То не выйдут, то запьют. Одним словом ханурики, — поморщилась директор. — Так что, если есть желание…
— Я не против работать дворником, — заявил Борис Олегович, — Работа мне очень нужна! И я совсем не пью.
— Великолепно! — обрадовалась Валентина Петровна. — Тогда прямо завтра и приступайте! А то дошло до того, что мы с сотрудниками тут подметаем листья. Да, Марина Ивановна? А с пенсией вашей вопрос решим. Восстановим документы. Тут у нас есть и юрист, и социальный работник.
***
— Куда поволокли пианино?! Ироды! Это наше! — Ниночка свесилась с балкона и громко ругалась на мужчин, которые прилаживали к пианино верёвки, чтобы погрузить. Оно полдня стояло на помойке, и никто его не трогал, пока кто-то всё же не подсуетился и не собрался его забрать.
— А раз ваше, чего выкинули тогда?! — заявили мужчины. — Деньги платят, мы грузим. Не платят — не грузим.
— Мы платим! Мы заплатим вам. Сейчас, погодите…
Ниночка быстро спустилась и вышла из подъезда.
— В одиннадцатую квартиру заносите!
— Сначала деньги, хозяйка…
— Ещё чего! Несите, потом расплатимся.
— Ниночка, что случилось? — блудный муж следователя Галины, Виктор, выглянул из комнаты, подслеповато щурясь без очков.
