— Вера Никитична, ну зачем так говорить? Разве мы шумим?
— Конечно! Грохот, как будто рота солдат шагает. А у меня голова разболелась, прилегла, приняла лекарство и не могу отдыхать. В последний раз предупреждаю, хватит шуметь, а то полицию вызову! Нарушаете — будете отвечать!
— Да не нарушаем мы! — Вика изо всех сил сжала кулачки. Она была очень зла на соседку. — День белый на дворе. Можно и сверлить и стучать. А у меня просто ребенок маленький играет. Ну стукнул пару раз, прыгнул и что? Не ночь же! Вызывайте полицию, если хотите!
Вера Никитична грозно засопела, молча развернулась и стала спускаться по лестнице на свой этаж. Вика горестно вздохнула и закрыла дверь. Она пошла к маленькому сыну в комнату, нужно было измерить ему температуру.
Павлик был сегодня дома, в детский сад не пошёл, приболел. Утром когда приходила врач, Павлик сильно капризничал. Он не выспался, температурил и его мучил насморк. Малыш раскричался, едва успокоили, и когда врач стала его слушать фонендоскопом, раздался громкий стук по батарее. И крик. Вике стало стыдно перед доктором.
Стучала соседка, старенькая бабушка Вера Никитична. Она жила под ними. Она всё время стучала, и ей всегда было всё очень шумно. Очевидно теперь ей не понравился крик Павлика.
Совсем недавно Вика с мужем Александром и малышом Павликом въехали в эту пятиэтажку. Они купили квартиру в ипотеку. Вика и Александр оба работали потому через пять лет они планировали с банком за квартиру расплатиться. Всё шло благополучно, жильё их полностью устраивало, пока они не начали ругаться с соседкой снизу. Каждый шорох, слышимый ею сверху она считала ужасным шумом. Стучала в потолок, била по батареям и приходила ругаться.
— А до вас над ней пожилая женщина жила. Тихая, — рассказывала Вике соседка из квартиры напротив. — Вот она и привыкла к тому, что тишина была. У нас тут все пожилые, ремонт никто не затевает, дети у всех выросли, а вы ей видимо как-то не пришлись… Не сердитесь на неё, это возраст. Сколько уж ей? Я и не помню…
— Как не сердиться? — сказала Вика. — Житья не дает совсем. Моемся — вода ей шумит, стираем — машинка сильно вибрирует. Полы мою, швабру уроню на пол — уже стучит. Переехать мы не можем пока. Да и ремонт только что закончили, жалко бросать. Как она ещё ремонт наш выдержала? А теперь видите ли Павлик ей мешает!
***
— И ещё! Я вам вот что скажу, — говорила Вера Никитична участковому, которого встретила по дороге, когда шла в магазин за хлебом. — Они там незаконную деятельность ведут. Точно! То ли печатный станок там у них, то ли стоматологический кабинет. Вика злобная не пускает меня, а вы уж посмотрите. Подозрительные они какие-то. То ли дело когда Ивановна жила! Тишь, благодать! Как я по ней скучаю… А как эти въехали, так начался оперный театр!
— Спасибо за сигнал, — сказал участковый. — Проверим обязательно.
