С трудом преодолевая брезгливость, Николай объяснил суть дела.
– Сбежала в монастырь? — оживился хозяин, — оригинально. Вы что, шибко верующие? Нет? Еще интереснее.
– Издеваетесь? Что тут интересного? — возмутился гость, — это же самая настоящая трагедия! Молоденькая, современная девушка, студентка, и вдруг — монастырь! Нам сказали, что вы можете помочь.
– Не знаю, — странный психолог явно сомневался, — надо подумать. Может, рюмочку чая?
– А давайте, — неожиданно для себя согласился несчастный отец.
После нескольких рюмок Глеб поведал свою историю. Оказывается, талантливый психолог, который на раз решал чужие проблемы, пропустил удар в собственном доме: жена ушла к другому.
– Сапожник без сапог? — уронил Николай.
– Да, как водится. Был уверен, что справлюсь. Ан нет. Не знал, что так привязан к ней.
Не мог находиться в пустой квартире. Стал пить. Дела забросил. Появились какие-то непонятные друзья, женщины, стихийные компании. Спиртное и деньги текли рекой. Это помогало забыться хоть на какое-то время.
Теперь я понимаю знаменитое: с утра выпил — день свободен.
Устал. Душа болит.
Утром просыпаться не хочется.
Тяжело подняться с нуля. Еще труднее — выйти из минуса. Слабые не выдерживают. А я, как оказалось, слабак.
Слава Богу, люди иногда обращаются за помощью, даже мой чудесный вид их не смущает.
Для меня это, пожалуй, единственное, ради чего стоит жить.
Так что за дочкой вашей я съезжу. Как вы говорите называется монастырь?
***
Раннее утро. Еще темно. Матушка, в келье у которой живет Оля, тихонько, чтобы не разбудить девушку, собирается на службу.
Но Оля не спит. Лежит с закрытыми глазами и думает о том, как она устала.
Устала терпеть заботу и внимание этих странных монахинь, устала притворяться смиренной и скромной, устала мыть посуду в трапезной, устала, устала, устала…
Как же хочется домой, в нормальные, человеческие условия! Как хочется к друзьям в университет! Как она соскучилась по веселым тусовкам и мужскому вниманию!
Андрей… А что Андрей? Ушел и Бог с ним. И чего она так переживала? Ведь у нее вся жизнь впереди! Сколько их еще будет, этих Андреев!
Вот только возвращаться страшновато. Что скажут родители? Простят ли? Или будут ежедневно мозг выносить?
А универ? Ее наверняка отчислили.
А что сказать в монастыре?
Ее приняли как родную. Не приставали с расспросами. Не заставляли ходить на длиннющие службы, не пытались лезть в душу и обращать в свою веру.
Ждали, когда она сама поймет, почувствует, что ей на самом деле нужно. Не читали нотаций, не торопили.
Здесь хорошо, спокойно. Но очень скучно. Все-таки монастырь не для нее.
«Господи, подскажи как быть, помоги принять решение», — думает девушка, сама не понимая, что молитва потихоньку становится частью ее жизни.
Весь день Оля трудилась в трапезной. Время пролетело незаметно.
Она уже в келье, ждет матушку с вечерней службы, чтобы устроить традиционное чаепитие…
***
