По утрам дед Тарас гуляет со своим мопсом. А потом идет в соседний двор к бабе Зине, чтобы уже вдвоем с ней вывести бодрую болонку со смешным хвостиком на макушке.
Кличка у мопса боевая — Душман, а вид — совсем жалкий. Вы же знаете какое у мопсов выражение лица? Собаке много лет, она буквально седая, еле передвигается, сбоку опухоль. На прогулке хозяин большую часть времени держит мопса на руках.
С этой умилительной парочкой мы встречаемся каждое утро: я иду на работу, а дед несет Душмана домой. Год назад пес еще и облаять меня мог, сейчас только зло похрюкивает. Хуже ему, дышит тяжело, глаза умные-преумные. Смотрит так, словно понял эту жизнь до конца.
Спросила как-то соседа:
– Сколько песику вашему лет?
– Скоро 15. Для этой породы глубокая старость. По нашим, человеческим, меркам, Душман меня старше лет на десять, под 80 ему уже.
– Да, видно, сил у него нет совсем. Дома ходит или тоже на ручках?
– Ходит мало совсем, в основном лежит. Но это ничего, у меня силы есть его носить.
– Повезло ему с хозяином.
– Ну что вы такое говорите — повезло… это же член семьи. Мы с ним внуков переженили, и Макаровну мою схоронили. Это мне с ним повезло. Есть дома живая душа, есть для кого жить, о ком заботиться. Я бы и операцию ему оплатил, да врачи сказали — может не пережить наркоз. Все как у людей.
Так, раз за разом и стали мы с дедом Тарасом чаще разговаривать. И, конечно, однажды разговор зашел о бабе Зине — той самой, с болонкой. Видела я их вместе пару раз, так дед сам и заговорил об этом. Мол, вот как бывает: люблю ее с третьего класса, так еще на старости лет соседями повезло быть. Чудеса.
– А как же вышло так, что вы не вместе?
– Как, как, развела нас жизнь по разные стороны, а потом свела заново — живем в двух шагах. Даже этаж одинаковый и номера квартир совпадают. Не один, видно, ангел старался, чтобы мы опять с ней вместе были. Не закончили мы что-то, так кумекаю.
… Родились Зина и Тарас в небольшом поселке, познакомились в первом классе. Оба были курносые, смешные… Уже в третьем классе он нацарапал ее имя на крышке парты.
Всю школу были не разлей вода. В старших классах писали записочки друг другу, ходили на школьные вечера, Тарас провожал ее до крыльца. На речку — вместе, в кино — вдвоем, однажды даже в больнице вместе лежали.
А потом отец Тараса умер, и старший брат, который работать уехал на Север, забрал пацана к себе, далеко от родных земель. Он писал Зине. Сначала каждый день, потом все реже и реже. Года через три прекратили прилетать весточки.
Мать написала, что вышла его зазноба замуж, дочку уже родила, и развелась, окаянная. Хорошо, мол, что бросил ты ее, непутевую.
Тарас как узнал про развод, решил тут же возвращаться. Брат отговаривал, да и мама тоже считала, что нечего ему на родине делать. А уж тем паче — нет никакого смысла ради Зинки беспутной хорошее место бросать.
На расстоянии через слово матери Тарас легко переступил. Дед, когда это вспоминал, чуть не плакал:
